Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

— О, это было нечто! — заливисто рассмеялась Кэр. — Я же не всегда была преподавателем. Когда только закончила обучение у нанятого родителями наставника, рвалась к приключениям и подвигам. Глупая и наивная была, в общем. Решила, что раз уж у меня есть столь выдающийся дар, то его непременно нужно использовать с максимальной пользой для всего Вестейна. И пошла на переброску в самое пекло, туда, где ещё шла война. Тьма неохотно уступает свету. И я почему-то решила, что уж с моей-то помощью мы быстренько расправимся со всей чернотой на границах. Видишь ли, так получилось, что у меня большой резерв… был. Я могла открывать в межпространстве большие окна для скольжения сразу нескольких десятков человек. Вот и перебрасывала отряды боевых магов в эпицентр сражения.

Я смотрела на эту невероятную женщину и просто не могла поверить, что она, такая хрупкая и светлая, участвовала в войне! Кэр и война — абсолютно несочетаемы, это же очевидно.

— Вот и Рассел Стоун, когда подобрал меня, едва живую, исчерпавшую весь свой резерв, валяющуюся среди тел убитых боевых магов, тоже так на меня смотрел, — с грустью улыбнулась Кэр. — Только он ещё и высказался тогда. И по безголовости моей прошёлся, и по излишней самоуверенности. Но с поля боя вынес, причём на руках, потому что скользить там нельзя было. А я ловушку не заметила, вот тьма и выпила все мои силы. И переброшенных мной магов тоже…

— Какой ужас, — только и смогла прошептать я.

— Да, это было самое страшное время в моей жизни. Но сейчас всё позади, — вновь светло улыбнулась Кэр. — Мне грозил трибунал, за то… что просмотрела ловушку. Но Рассел этого не допустил. Доказал, что ловушку я упустила из-за плохого обучения, до самого короля дошёл и… основал Академию Скользящих.

— Вот как, — протянула я.

— Да, если бы не он, скользящие так и обучались бы кое-как, у частных наставников, которые и сами мало что понимают. Рассел Стоун сделал для Вестейна и всех нас очень многое. Только благодаря ему теперь скользящие так ценны. Раньше мы были, как бы поточнее выразиться, кем-то вроде кустарных мастеровых. Сейчас же выпускники академии являются самыми востребованными специалистами. Исследования, новые возможности, наша магия ещё очень юна, если так можно сказать. И Рассел продолжает развивать её.

— Юна? — с интересом покосилась я на профессора Дэнтли.

— Ты же читала историю скольжения? — спросила она.

— Да, про случайный побочный эффект эксперимента, — кивнула я.

— Ну вот, — развела она руками. — Всё новое поначалу воспринимается с настороженностью. И подобные нам ещё не так давно были, скажем так, не внушающими доверия. Мастер Стоун смог доказать нашу исключительность. И теперь тебе предстоит обучение в лучшей академии Вестейна, куда стремятся едва ли не все одарённые. Но скольжение подвластно немногим. Ему нельзя научиться, оно или есть, или нет.

— Странно, — прошептала я. — Как так может быть? Откуда-то же оно должно появляться. И почему появилось у меня? У вас же было с рождения?

— Я рождена в этом мире, где зародилась и магия скольжения, — пожала плечами профессор Дэнтли. — В подобных мне дар пробуждает сама суть магии. Гораздо любопытнее то, как зарождается скольжение в тех, кто находится за гранью нашего мира. Энергия проникает везде, для неё нет границ. Вот и тебя призвал… притянула магия.

— Столько вопросов, и так мало ответов, — покачала я головой.

— Разберёмся, — заверила Кэр. — Ты главное прояви терпение. И не суди о Расселе по его поведению. Он сейчас… немного не в форме. Слишком неожиданной ты для него оказалась.

— Почему? — спросила, полностью развернувшись к профессору.

— Понимаешь, призванные силой скольжения у нас уже не редкость. Но призванные конкретно силой скользящего это… В общем, он сам расскажет, когда созреет.

Ясно, что ничего не ясно! И Кэр явно больше ничего не скажет. Я почти физически ощутила, как она закрылась. Опять начала улыбаться, потянула меня за руку, ускорившись. И вскоре мы покинули ворота академии, окунувшись в многоголосую толпу на площади, в центре которой возвышалась статуя какого-то мужчины. Что-то мне подсказывало, что это и был тот самый маг, который случайно, в результате неудачного эксперимента, и открыл магию скольжения.

И вот, стоя перед этой статуей, я вдруг отчётливо поняла — вижу это лицо не впервые. Не саму статую, а именно лицо. Сейчас, высеченное из камня, оно было, разумеется, не живым, но я могла бы поклясться, что встречалась с прообразом, тем, с кого эту статую и ваяли.

— А… кто это? — спросила, кивнув на постамент.

— О, это прародитель магии скольжения, Никалаус Эссирот. Выдающийся маг, некогда открывший для нас межпространство, — с лёгким благоговением поведала мне Кэр.

— То есть тот, кто напортачил с экспериментом? — уточнила я.

— Можно и так сказать, — рассмеялась Кэр. — Идём, там пирожки желаний раздают!

И она потянула меня через толпу гуляющих на площади людей.

— А где он сейчас? — спросила я, следуя за профессором.

— Да кто же знает, — беспечно пожала она плечами. — Давно умер, наверное. Исчез в своё время. Вроде даже искали, но не нашли.

Странно. Почему же у меня такое ощущение, что я его знаю лично?..

Пирожки желаний оказались хрустящим печеньем, внутри которого скрывались маленькие облачка то ли пара, то ли тумана, розоватого и приятно пахнущего. Веселящиеся люди брали такое пузатенькое, ромбовидное печенье, надкусывали, а когда перед ними появлялось розоватое облачко, шептали что-то беззвучно одними губами и, зажмурившись, дули на этот дымок. И облачко стремительно растворялось, распространяя сладко-цветочный аромат.

— Хочешь загадать желание? — спросила Кэр, пристраиваясь в конец небольшой очереди к лотку с волшебным печеньем.

— И сбудется? — недоверчиво спросила я.

— Если что-то светлое и искренне, то обязательно, — с таинственной улыбкой заверила она. — Но наглеть всё же не стоит.

— То есть, не желать ничего глобального? — уточнила я.

— Ну, примерно так, — весело кивнула профессор Дэнтли. — В основном все просят что-то романтичное.

— Мне сейчас не до романтики, — закусив губу, пробурчала я.

— Как сказать… — загадочно протянула Кэр.

И настала наша очередь.

— По одному в руки, — строго проговорил пожилой полноватый мужчина, окинув нас придирчивым взглядом. Задержался на мне и, хмыкнув, добавил: — Тебе, так и быть, два можно.

— С чего это? — возмутился кто-то из толпы. — Может мне нужнее!

— Тише ты, — шикнула краснеющая девушка своему спутнику, возжелавшему тоже получить два пирожка желаний.

— Тебе и одно ни к чему, — хмыкнул мужчина. — И так всё сложится.

Парень покосился на свою спутницу, довольно