Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова

— А пошли к арке?

Девушка засмущалась ещё сильнее, потупила взгляд и прошептала:

— Пошли.

Я непонимающе посмотрела на Кэр, та лишь загадочно улыбнулась в ответ и перевела взгляд на лоточника, раздающего желания.

— Мне не надо, а вот Эль дайте два, — с ослепительной улыбкой проговорила она.

— Нет, так не пойдёт, — нахмурился мужчина. — Тебе, красавица, тоже надо. Ты бери, не портится же. Потом загадаешь.

И нас одарили аппетитными, хрустящими конвертиками. Мне два, профессору один.

Поблагодарив продавца чудес, мы отошли в сторонку, не спеша раскусывать печенье, как большинство здесь присутствующих. Я смотрела на лежащие на ладони печеньки со смешанными чувствами. Признаться честно — не верила, что это правда действует. Ну не может всё быть так просто! Не бывает, чтобы желания вот так легко развались прямо посреди улицы.

Не знаю почему, но я была уверена — бесплатный сыр бывает только в мышеловке. За всё нужно платить. Не деньгами, так чем-то другим. А за исполнение желаний и подавно.

— Боишься? — вдруг спросила Кэр, бережно заворачивая своё печенье в платок и пряча его в карман.

— Не раздавится? — спросила я.

— Нет, его только раскусить можно, — заверила она. — Попробуешь?

— Не уверена как-то, — с сомнением ответила я.

— Не знаешь, что загадать, — догадалась профессор.

— У меня сейчас только одно желание — вспомнить себя, — тихо ответила я. — Но…

— Боишься, — уже без вопросительных интонаций, произнесла Кэр.

— А вдруг мне не понравится то, что я вспомню.

Признаваться в трусости было неприятно, но с кем ещё я могла поделиться своими сомнениями? Сейчас у меня не было никого ближе Кэр. Да вообще никого больше не было! И вдруг так пусто стало, так тоскливо. Я же совсем одна, в чужом мире, с какими-то непонятными, бесконтрольными способностями, которые не принесли мне ничего, кроме проблем.

Так одиноко стало… и вдвойне страшнее, от неясного ощущения, что это чувство одиночества мне не в новинку. Какая она была, моя прошлая жизнь? Неужели в ней не было никого близкого? И стоит ли тогда её вспоминать? Что, если Мастер прав и я ничего не потеряла, забыв своё прошлое?

— Знаешь, я уверена, что тебе совершенно нечего бояться, — ободряюще улыбнулась мне Кэр. — А воспоминания… Они ведь и так вернутся, зачем на них желание тратить. Подумай, чего ещё ты хотела бы?

Хм, интересный вопрос. И совершенно не поддающийся ответу. Как можно знать, чего ты хочешь, если ты и себя-то не знаешь? Хотя…

Я осторожно взяла двумя пальцами хрупкое на вид печенье, несмело поднесла к губам, подумала, что, пожалуй, для меня в любом случае, хоть сейчас, в беспамятстве, хоть потом, когда всё вспомню, будет важно понять, кем я стала. Понять эту странную, непонятную и от этого такую опасную магию перемещений. Да, понять…

И я надкусила печенье, беззвучно шепнула желание, зажмурилась и подула на парящее передо мной облачко, почему-то с запозданием осознав, что загадала совсем не то, что хотела!

Придумала же всё, мысленно сформулировала, но озвучила отчего-то не то, что собиралась. Должно было быть «Хочу понять магию скольжения», а прошептала почему-то «Хочу понять… Мастера Стоуна». Зачем? А сама не знаю! Просто оно само как-то. Странно очень…

В лицо ударил цветочно-сладкий аромат, которым будто окутало, и когда я открыла глаза, туманного облачка уже не было. И только лёгкий мятный привкус на губах, с неожиданной миндальной горчинкой. Непривычно, но вкусно, так что печенье я доела полностью, пребывая в полной растерянности от себя самой.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Кэр.

— Необычно, но мне понравилось, — честно призналась я.

— Вкус от желания зависит, — поведала профессор Дэнтли. — Если понравилось, значит, хорошее желание было, правильное, от сердца.

Э-э-э… Очень сомневаюсь в этом, но делиться своими сомнениями с Кэр я постеснялась. И вообще как-то неудобно стало. С чего я вообще Стоуна вспомнила? Странностей всё больше и больше.

— Второе оставь, потом загадаешь, — посоветовала Кэр, откровенно посмеиваясь над моей растерянностью.

Послушно спрятала печенье в карман, и мы пошли дальше гулять. Я, продолжая думать о своём странном и нелогичном желании, а Кэр, рассказывая про довольно редкую и изменчивую магию желаний, которую нельзя ни купить, ни продать. А только вот так, подарить тем, кому она нужна.

— А какая ещё магия бывает? — спросила я, когда мы присели на скамейку в тени раскидистых деревьев, в дальней, тихой части площади, на границе парка.

Тут только прогуливались редкие парочки да птицы тихо напевали в ветвях.

— Вообще магия безгранична, она бывает очень разной. Но официально установлено не так много разновидностей, — охотно принялась рассказывать Кэр. — Целительская, боевая, стихийная, она делится на подвиды, иллюзорная, бытовая, скольжение вот наше. И так, по мелочи ещё. Но самое интересное, когда происходит смешение разных, а порой и противоположных видов. Вот тогда может получиться нечто неожиданное.

— Например? — не сдержала улыбку я.

Было очевидно, что Кэр очень приятно рассказывать мне всё это. Она была просто прирождённым учителем и откровенно наслаждалась процессом обучения. Идеальный наставник! Как же мне с ней повезло.

От незапланированной лекции о разновидностях магии и причудах её смешения нас отвлёк неожиданный крик, донёсшийся из глубины погружающегося в вечерние сумерки парка. Кэр вздрогнула, прислушалась к чему-то, нахмурилась и, строго взглянув на меня, приказала:

— Сиди здесь. Без меня ни шагу.

— А вы куда? — насторожилась я.

— Сейчас вернусь, — всё сильнее хмурясь, ответила профессор Дэнтли, и скрылась за поворотом парковой дорожки.

А я осталась сидеть, растерянно и нервно поглядывая на площадь, с которой уже начали расходиться гуляющие и сейчас как раз зажигались фонари. Наступал вечер, небо стремительно темнело, и так же, как темнота завоёвывала небосклон, в мою душу всё глубже заползала тревога.

И я едва не заорала от ужаса, когда на плечо неожиданно легла чья-то рука, а над головой прозвучало:

— Вот ты где. Нашёл-таки.

Вскочила, с трудом сдержав вскрик, резко развернулась и замерла, откровенно растерявшись. Это лицо… Невольно бросила взгляд на площадь, где возвышалась статуя. Вновь посмотрела на ссутулившегося мужчину в грязной, неопрятной одежде. Опять на статую, на него, на статую…

— Сам знаю, похож, — усмехнулся он. — Ты как?

— Эм, а мы знакомы? — осторожно спросила я, отступая от него по направлению к площади.

— Ты что? Не признала? — удивился он. — Никла я!

— П-простите… Я не помню ничего, до сегодняшнего утра, — призналась, продолжая отступать.

И мужчина помрачнел. Как-то разом стал будто суровее и… опаснее что ли. Нахмурился, опустил голову. И я совершенно не знала, чего от него ждать. Но уж точно не ожидала услышать:

— Мы уходим. Вытащу