Стальной рыцарь 3 - Алексей Рудольфович Свадковский

на них, время от времени проскальзывали серебряные и даже золотые монеты. Отдельно в стороне лежали несколько серебряных и даже золотых слитков и пластин. Не поленившись, утром я подошёл к вожакам бандитов, постояв над каждым несколько секунд. Лёгкая пульсация силы позволила найти то, что тогда пропустил Давид: в стельке сапога одного из бандитов была укрыта массивная золотая пластина.

— Как будем делить? — радостно спросила Вика, разглядывая лежащее на ящике богатство. Среди монет лежала отдельно небольшая кучка украшений: цепь с массивным золотым медальоном с выбитым на нём символом льва, пара тяжёлых браслетов, перстни, кулоны и даже серьги.

Всё это, на мой взгляд, тянуло тысячи на три. Неплохой улов. Но делить я это не собирался.

— Никак, — ответил я на вопрос Вики, забрав у неё из рук цепь с медальоном. — Всё это поступает в открытый мной только что фонд «Возвращения в Россию» и будет использовано для проведения этого мероприятия. После его завершения остатки будут справедливо разделены между оставшимися.

Вика явно хотела что-то возразить, но, посмотрев на меня, свои слова решила оставить при себе.

Нужно уходить. Вонь от тел бандитов пока ещё едва слышна, но ещё день — и тут будет невыносимо. Вещи погибших капитана дирижабля и его экипажа я сложил отдельно — если сможем вернуться, передам их семьям. Кошельки генерала и адъютанта я сложил в общую кучу, так же как и ценности, бывшие при них. Как трофей и напоминание я решил оставить при себе его портсигар — массивную золотую вещицу с вензелями, украшенную крупным бриллиантом и несколькими изумрудами, и дарственной надписью от Великого Князя Петра Алексеевича в благодарность за многолетнюю дружбу. Вещь статусная, дорогая, не стоит лишний раз ей светить. Потом решу, что делать с ней в будущем.

Хуже было другое: у нас почти нет еды и запасы воды минимальны. В ящиках, которые нам удалось вскрыть, этого тоже не обнаружилось. Станки, инструменты, даже лабораторное оборудование — убегая, генерал не побрезговал ничем, что имело хоть какую-то ценность. Нашёлся даже небольшой ящик с пилюлями, где хранилось больше сотни различных армейских усилителей, — он оказался пока самой ценной находкой. Единственными съестными припасы, найденными нами, оказались галеты и банки с тушёнкой из неприкосновенного запаса для экипажа дирижабля. Но нам их хватит от силы дня на три. Управление мехом требует от пилота высокой отдачи, и запас калорий нужно чем-то восполнять. Буду надеяться, что мы сможем добыть что-то по дороге.

— Ваня! — испуганный голос Вики заставил меня вздрогнуть и поднять голову, чтобы увидеть с полсотни солдат с мушкетами в руках, забегающих на территорию крепости-храма.

— По машинам! — заорал я, резко вскочив, дёрнулся от боли одновременно в ноге и боку, и всё же, не обращая на них внимания, захромал к «Громовержцу». Вика с Давидом умчались к своим мехам, на ходу застёгивая шлемы пилотов.

* * *

Новосибирсая академия пилотов

Котлов, в раздражении предъявив своё удостоверение следователя Тайной канцелярии дежурному солдату, скрипя зубами, ждал, пока он позовёт начальника караула. Тот снова потребовал предъявить удостоверение, затем куда-то звонил, и лишь после этого его наконец пропустили на территорию учебного заведения. Ещё одна задержка на пути — казалось, буквально все сговорились, мешая ему выполнить миссию. Сначала воздушная буря, отложившая полёт личного дирижабля князя. Потом стая птиц, влетевших под лопасти дирижабля, заставив его приземлиться в Екатеринбурге, а затем ждать два дня, пока произведут ремонт. Потом долгий полёт с преодолением встречного ветра. И, наконец, он здесь. Злость буквально кипела внутри, требуя выхода. Он едва сдерживал себя, и лишь скорая встреча с тварью, чуть не убившей его, позволяла держать себя в руках. О, это будет долгий и очень плодотворный разговор. Он вспомнит все свои навыки по ведению экспресс-допроса. А когда мелкий гадёныш вывалит всё, что ему известно, он продолжит пытать его просто ради удовольствия, мстя за страх, испытанный им тогда в доме генерала, когда разряды молний почти выжгли в нём жизнь, оставив навсегда на груди следы ожогов.

— Прошу, — офицер проводил его до двери в кабинет особого отдела, куда он и планировал вызвать курсанта к себе.

Но в кабинете его встретил не пожилой майор, просиживающий штаны в тихом местечке в ожидании ухода на пенсию, а молодой капитан с цепким взглядом.

— Представьтесь, — потребовал он.

— Майор Котлов, — сразу ответил он, достав удостоверение и пытаясь авторитетом организации продавить офицера, вызвав тот услужливый страх, что возникал почти всегда при виде букв «ТК».

— Позвольте, — попросил офицер. Взяв удостоверение в руки, он без привычного страха изучил его, а затем положил перед собой.

— Насколько я помню, вы исключены из состава Тайной канцелярии более трёх лет назад и пользоваться этим удостоверением более не можете. Использование его в личных или служебных целях без соответствующих полномочий карается каторгой сроком от десяти лет в зависимости от тяжести преступления, для которого оно использовалось, — закончив говорить, он посмотрел на Котлова.

Тот сразу понял: коллега, хоть и бывший.

— Не посмеете, — спокойно ответил он. — Вы знаете, кому я служу.

— Знаем, — последовал ответ. — Хотя ваш патрон и изрядно потерял свой политический вес. Но это сейчас не столь важно. Назовите цель вашего визита.

— Курсант Соболев, — решившись, произнёс Котлов, пытаясь выполнить миссию во что бы то ни стало. — Его необходимо доставить в Москву ради высших государственных интересов.

— О которых вы, разумеется, сказать ничего не сможете, — прокомментировал его слова капитан.

Эту ремарку Котлов решил оставить без внимания и выжидательно посмотрел на капитана. А тот в ответ развёл руками:

— Увы, ничем помочь не могу. Три дня назад с территории части был совершён дерзкий побег. Используя свои служебные полномочия, бывший начальник Новосибирской академии пилотов генерал-майор Куропаткин дезертировал, видимо, опасаясь подведения итогов ревизии, проходившей на территории академии, в ходе которой были выявлены серьёзные хищения государственных средств, а также кража казённого имущества. Подняв по тревоге звено боевых пилотов, он приказал им грузиться в учебно-тренировочный дирижабль, после чего в него было загружено имущество академии почти на шестьдесят тысяч рублей. И со всем этим добром генерал вылетел в неизвестном нам пока направлении. Среди курсантов, погрузившихся на дирижабль, был и Соболев. Расследованием произошедшего мы сейчас и занимаемся, — закончив говорить, капитан посмотрел на Котлова.

И тот задумчиво посмотрел на него в ответ. «Опять ушёл. И опять в последний момент. Не знаю, что или кто там тебя хранит — Бог или судьба, но вечно твоё везение длиться не будет. Я до тебя доберусь»!

Больше