Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

закрываются, а другие появляются – притом с невероятной скоростью. И нельзя упустить ни одной из них – иначе цель не будет достигнута! Впервые же, как гласят священные тексты, все пути покорил в 1959 году студент Мунэтака Гото. Видимо, ему помогло то обстоятельство, что в течение нескольких месяцев в сети JNR не проводилось никаких работ по расширению.

Мияваки, в свою очередь, совершил «кандзё» в 1977 году, за год до публикации своей «дорожной» книги. Так что первым он точно не был. Если хорошенько присмотреться, в его рассуждениях можно найти даже еретические отклонения, по крайней мере, в тех местах, где его мысль доходит до парадоксальных заключений. Для истинных энтузиастов чтение расписания – не только полезное занятие. Это настоящее удовольствие. Это эмоциональный поток, который уносит их в удивительные путешествия. И для этого им не нужно садиться в поезд; достаточно взять в руки этот «священный» список чисел и иероглифов. Каждый месяц они спешат приобрести новое издание с тем же трепетным чувством ожидания, с каким иной читатель покорно выдерживает холодные ночные дежурства у магазина, лишь бы первым заполучить новинку любимого автора.

Много лет Мияваки колесил по всей Японии, преодолев 266 национальных линий. Подобно святому Петру, порой он даже сомневался, достигнет ли желанной цели в двадцать тысяч километров. В своих странствиях он проверял эффективность и пунктуальность японских железных дорог. Что же до исключений, которые, конечно, случались, он научился мириться с ними и не поддавался унынию, обнаружив, что расписания, хоть и содержат невероятный объем информации, все же не лишены упущений и неточностей. Так, описывая ночное путешествие от токийской станции Уэно до Тоямы в поисках второстепенных железнодорожных путей, расположенных в окрестностях того города, он, к примеру, рассказывает, как не спал, поджидая каждый поезд и с удовлетворением убеждаясь, что тот идет по расписанию.

Однако же Мияваки столкнулся с непредвиденными препятствиями, добираясь до линии длиной всего в 20,7 километра, ведущей в Камиоку – место, известное японцам тем, что когда-то там находились свинцовые и цинковые рудники с соответствующими заводами по переработке, что стало причиной тяжелой формы экологического отравления местных жителей, известной как итай-итай бё (болезнь итай-итай). И если до Камиоки ему трудно было добраться из‑за того, что не разобрался в железнодорожных указателях и знаках, то возвращение оказалось еще тяжелее для такого ценителя поездов и точности, как Мияваки.

Туда поезд идет напрямую от Тоямы до Камиоки, но обратно он заканчивает движение на полпути, в Инотани. Не беда, ведь есть удобная пересадка на Тояму в 6:58. И вот в Инотани поезд остановился, дверь открылась, но не успел я сойти, как уже другие пассажиры принялись торопливо заходить в вагон. Предполагалось, что в 7:00 поезд вернется в Камиоку. Но тогда к чему такая спешка? Возможно, они думали уехать в Тояму. Номер поезда, идущего из Камиоки, – 622D; того же, что отправляется в Тояму, – 843D, а значит, это два разных состава, если только один и тот же поезд не является одновременно и другим. Нечто подобное я наблюдал ранее с поездом Норикура-7. Тогда был праздничный день, а значит, могли пустить дополнительные вагоны, следующие до Тоямы. Полный сомнений, я вышел на платформу и сверился с табличкой у двери, указывающей направление. На ней написано «Тояма – Камиока».

Вот, значит, как.

Ровно в 6:58, с идеальной точностью, раздался свисток, возвещавший об отправлении. Он показался мне каким-то слабым, неубедительным, но все же я сел и стал ждать, когда поезд тронется. Однако он стоял и стоял. Я снова вышел и огляделся. Четырехвагонный дизель, извергая тонкую струйку дыма, медленно и плавно заходил за станцией в туннель по направлению к Тояме. Откуда он взялся? Спустя две минуты, в 7:00, тот дерзкий поезд с надписью «Тояма – Камиока» тронулся в противоположном направлении, к Камиоке, оставив меня одного на платформе, где не было ни единой души. Даже контролер, стоявший рядом с выходом, взглянул на меня с недоумением и скрылся в зале ожидания.

Своего рода евангелием для ценителей железнодорожного расписания является и «Точки и линии» (Ten to sen), самый знаменитый роман Сэйтё Мацумото, публиковавшийся по частям с февраля 1957 года. Роман, вошедший в историю японского детектива, сосредоточен на железнодорожном расписании – сети точек и линий. В зависимости от намерений того, кто их изучает, эти геометрические фигуры становятся либо пособниками мрачного преступления, либо его разоблачителями. Сегодня этот роман словно бы погружает в прошлое: возвращает к рок-н-роллу, фильмам, утвердившим успех Акиры Куросавы, переносит в те годы, когда бумажное расписание было обязательным – любимым – спутником всех, для кого поезд служил основным средством передвижения. Одно лишь умение читать его, интерпретируя цифры и знаки, знание его уловок и маленьких секретов вселяло уверенность, если не сказать чувство превосходства, по отношению к тем, кто, казалось, беспомощно тонул в этом океане цифр и знаков.

Прошлое в этом романе выглядывает, можно сказать, из каждой строчки. Даже расписание поездов здесь предполагает немыслимые сегодня сроки в пути. Поезд, вокруг которого разворачивается история, – токкю́, сверхскоростной экспресс, гордость государственных железных дорог в те времена и потому особенно дорогой. Как и принято в Японии, он носит романтическое название – «Асакадзэ», или «Утренний ветер». Состав отправляется из Токио – и для расследования это будет исключительно важно – в 18:30. В Киото он прибывает в 1:24 ночи, а затем в Хакату, на Кюсю, в 11:55. Сегодня же синкансэн «Нодзоми», самый быстрый поезд, отправляясь из Токио в 18:09, оказывается в Киото через два часа, а не через семь. В Хакату же – в 23:06. Всего пять часов пути вместо более чем семнадцати.

Внутри романа есть небольшой рассказ, чьим вымышленным автором является женщина, прикованная к постели тяжелой болезнью, – Рёко Ясуда, жена главного подозреваемого в преступлении, замаскированном под двойное любовное самоубийство. Рассказ, о котором узнает Михара, полицейский, ведущий расследование, – можно сказать, являет собой настоящий гимн железнодорожному расписанию. Вплетенный в повествование будто бы случайно, ненароком, на самом деле он дает ключевые указания для разгадки тайны. Все как в лучших детективных романах. В своем рассказе Рёко делится тем, как изменилась ее жизнь из‑за болезни, как осталось позади привычное существование. И когда однажды ее супруг забыл на прикроватной тумбочке железнодорожное расписание, она, уставшая уже читать романы, начинает листать его и быстро увлекается, представляя себе пейзажи каждого из упомянутых мест:

В расписании поездов даны названия всех станций Японии, и, пока я читаю их одно за другим, все станции проходят у меня перед глазами.

Чтобы не умереть от скуки, Рёко смотрит на часы и пролистывает расписание в поисках станций, на которых точно в этот момент останавливается поезд. И вот она видит, что в такой-то час на станцию Сэкия линии Этиго прибывает поезд № 122, а вот сейчас пассажиры сходят с поезда № 139 на станции Акунэ линии Кагосима; в Хидамияту прибывает 815‑й; потом и в Фудзиу на линии Санъё, Иида, Кусано, О́дзи…

Я лежу в постели и смотрю на свои тонкие пальцы, а по всей стране бегут поезда и одновременно останавливаются на разных станциях. Самые различные люди, шагая по своему жизненному пути, входят в вагоны и выходят из вагонов. А поезда идут во всех направлениях и иногда встречаются на какой-нибудь станции. И я уже знаю, где и когда они встретятся.

И наконец, вывод:

Одинокая, зыбкая, как во сне, радость. Расписание поездов, страницы, испещренные бесконечными цифрами… Сейчас это мое самое любимое чтение*.

Именно местные линии сильнее всего будоражат воображение Рёко Ясуды. И, вероятно, речь идет об участках, управляемых частными компаниями, которые соединяют небольшие провинциальные городки или даже затерянные в глуши деревушки со станциями, выходящими не на классическую вокзальную