Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

стороны лежат сухие тушки цапель, а с другой – дикие утки, усыпанные желтыми и бледно-голубыми крапинками, уже готовые: бери и ешь. Но на самом деле тот человек не убивал их и не причинял им никакого вреда – да-да, в путешествии по Млечному Пути такое возможно, – и утки его на вкус, как шоколад.

В другом конце списка «невозможных встреч» значатся – и как же иначе – встречи с призраками, порождениями наших страхов, связанных с присутствием среди нас сверхъестественных существ. Хотя, конечно, все эти фантомы могут быть просто следствием алкогольного опьянения. Ничего сверхъестественного: последний ночной поезд, куда бы он ни направлялся, неизбежно везет изрядное количество пьяниц, с трудом пытающихся добраться до дома.

В Токио, как, пожалуй, в любом городе мира, поезд, идущий к самым дальним окраинам, какой-то особенно тихий, и немногочисленные его пассажиры часто пребывают в полудреме и не жаждут компании. Пустота, если не запустение, царит в окружающей обстановке, так же как и в мыслях тех, кто движется в этом пространстве, – именно потому оно может стать сценой для особой встречи, подобной той, что описала Банана Ёсимото в рассказе «Молодожены» (Shinkonsan). С одной стороны – молодой человек: он не хочет возвращаться домой, там его ждет нелюбимая жена; с другой – старик, похожий на бродягу, который слишком много знает о личной жизни этого несчастного супруга, да к тому же он исчезает, уступая место прекрасной женщине, в реальном существовании которой можно усомниться. Такое происходит только в последних ночных поездах – урбанизированной версии поезда Млечного Пути.

В большинстве своем попутчики все же остаются незнакомцами, но может случиться и так, что человек, с которым завязался разговор, превратится в своего рода постоянное присутствие. Так или иначе, поезд предстает не только как материальное средство перемещения, но и как духовное единство, обладающее внушительной культурной ценностью. Последнее относится к случаю Сансиро, одноименного главного героя одного из самых известных романов Сосэки Нацумэ, написанного в 1908 году, на страницах которого поезд показан нам как новое социальное пространство, которое трансформирует физическую мобильность в психологическое смятение. Поезд является метафорой изменений, сложных для восприятия даже городских людей, привыкших к инновациям, что уж говорить про провинциала Сансиро, который прибывает в Токио, а если точнее, на станцию Симбаси, в 1907 году. Кстати, это важное место и значимый момент в истории японских железных дорог и самой Японии. Прошло тридцать пять лет с момента строительства первой железной дороги согласно указаниям английского инженера Эдмунда Морела. Она как раз и шла из Симбаси, что в юго-западном районе Токио, в Йокогаму – порт, открытый для иностранцев и поэтому ставший перекрестком торговли. Два года спустя другой железнодорожный участок соединил Осаку, второй экономический центр страны, с Кобе – также портом, доступным для приезжих. В 1881 году была создана первая частная железнодорожная компания, и с того момента подобные компании и линии множились без какого-либо плана. В 1886 году началось строительство линии Токайдо между Токио и Кобе. Название было заимствовано у древнего тракта, соединявшего Киото и Эдо, но для железнодорожного пути выбрали другое направление – вдоль моря, более длинное, но и более удобное и менее затратное. В те же годы железнодорожная промышленность начала производить на месте первые локомотивы. Постепенно сфера ее деятельности расширялась на контролируемые территории: Тайвань, Корею и Маньчжурию.

Во времена Сансиро, по сути, завершался пионерский этап японских железных дорог, отчасти и потому, что война с Россией изменила образ мышления японцев и их приоритеты. Милитаризм брал верх над любыми другими нуждами. Требовалась максимальная централизация, а также политический контроль, который свел бы к минимуму, особенно на руководящем уровне, присутствие иностранных специалистов. И вот в период между 1906 и 1907 годами начинается национализация всех основных линий, которая завершится через несколько лет. После этого развитие будет уже не остановить.

Та же станция Симбаси была полностью перестроена, став больше и красивее, но просуществовала она недолго, сметенная хаотичным прогрессом первых десятилетий двадцатого века. Сначала ее понизили в статусе, когда в 1914 году торжественно была открыта новая большая станция Токио, та самая – с фасадом в голландском стиле, а затем, после масштабного землетрясения 1923 года, она и вовсе уступила место грузовому терминалу. Славное ее название сохранили и подарили другой станции, но от первоначального здания – гармоничного, построенного из красивого пестрого камня из Идзу, не осталось и следа, и в девяностых годах пришлось даже проводить «археологические раскопки», чтобы обнаружить те самые камни, словно бы то были древние артефакты тысячелетней давности. И тогда, чтобы сохранить память о месте, столь исторически значимом, не осталось ничего иного, кроме как восстановить фасад станции, превратив ее в музей.

На первых страницах романа Сансиро – главный герой, завершивший среднее образование на родном Кюсю, направляется в Токио, чтобы поступить в университет и стать «современным японцем». Со столицей его соединяет поезд. Он едет в третьем классе – здесь молодой человек чувствует себя более комфортно. Но по мере приближения поезда к Токио он все же с горечью ощущает свою инаковость: меняется внешний вид пассажиров, даже цвет их кожи. Путешествие кажется бесконечным, и в разных ситуациях Сансиро во всей полноте осознает свою несостоятельность, понимает, что он всего лишь неопытный провинциальный юноша. Вот, например, когда поезд делает длинную ночную остановку в Нагое, застенчивый, воспитанный в строгости Сансиро не решается на эротический опыт с попутчицей, хотя, казалось бы, все к этому располагало. «Ты не очень-то храбрый, да?» – говорит ему женщина утром, лукаво улыбаясь. И эта встреча, эти слова станут для молодого студента постоянным напоминанием о его слабости и даже поводом считать эмансипированных женщин и поезда чем-то опасным. Чем-то угрожающим. Спустя некоторое время Сансиро увидел тело девушки, покончившей с собой на станции Окубо, что рядом с домом, где он тогда жил. Это лишь подтвердило созданную им связь между опасностью, женщинами и поездами. Впрочем, разница между двумя событиями все же была: отказ от потенциальной эротической авантюры так и останется в его памяти неприятной пугающей историей, тогда как про самоубийство он быстро забудет, возможно, потому что это обыденное явление. Как только железные дороги распространились по Японии, сведение счетов с жизнью на рельсах стало частым выбором. Не удалось остановить эту роковую тенденцию ни внедрением различных систем безопасности, ни наложением штрафов, ни даже взиманием с родственников самоубийц выплат за ущерб, вызванный перерывом в работе общественного транспорта. До сих пор статистика указывает, что смерть под колесами поезда является второй по распространенности причиной добровольного ухода из жизни, уступая лишь повешению.

Однако для Сансиро долгое путешествие в Токио не было сплошь негативным: оно также подарило ему первый контакт с тем утонченным интеллектуальным миром, частью которого он стремился стать. В поезде Сансиро встречает профессора Хироту. Тот поражает его своим цинизмом, открытой критикой общественного строя, неуважением к самому понятию о семье и государстве. А ведь в их ценности и авторитете Сансиро, воспитанный в традиционном обществе, никогда прежде не сомневался. И все же профессор очаровывает юношу и впоследствии станет для него важным ориентиром.

Совершенно иной предстает встреча, случившаяся на одной из самых значимых страниц японской литературы двадцатого века – в тексте Ясунари Кавабата «Снежная страна» (Yukiguni). Если опыт Сансиро насыщен историческими и социологическими отсылками, то встреча Симамуры, главного героя повествования Кавабаты, разреженна, прозрачна, будто сновидение. К тому же она происходит не напрямую, а через оконное стекло, превратившееся в некое подобие волшебного зеркала, где образы словно являются из таинственного измерения. Ничего надуманного; все совершенно реалистично, потому что оконное стекло, как хорошо известно любому путешественнику, не просто разделяет внутреннее и внешнее пространство вагона и является своеобразным экраном, транслирующим пейзажи. Когда снаружи становится темно, а внутри