Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

В некоторых случаях подбор джингла требует более глубокого подхода. Таков пример станции Синагава. Она не только одна из главных в столице на сегодняшний день, вполне способная соперничать по количеству поездов и пассажиров с такими гигантами, как Синдзюку, Сибуя или Икебукуро, но также и самая первая, самая «старшая» из всех, и потому ей была оказана честь представлять себя мелодией «Тэцудо сёка» («Гимн железных дорог»). Это песня начала двадцатого века, своего рода поэтическое путешествие по Японии; ее учили дети, чтобы познакомиться с географией страны. «Гимн железных дорог» звучал на праздновании десятой годовщины линии Токайдо, той, что отправлялась со станции Симбаси.

Вот и тронулся паровоз,

Покидая со свистом Симбаси,

И луна – молчаливая спутница,

Замерла над холмом Атаго.

А в окне все видны, все видны еще

Батареи орудий Синагавы,

Только что за холмы там в тумане,

За морскими большими волнами —

Не Кадзуса ли? Или Босю?

Интересное происхождение у джингла станции Такаданобаба: мы знали его наизусть, потому что во время наших токийских визитов жили как раз в тех краях. Веселая мелодия явно вдохновлена заглавной темой аниме «Могучий Атом» (Tetsuwan Atomu), ставшего знаменитым по всему миру под американским названием Astro Boy. «Могучий Атом» в свою очередь представляет собой переработку манги, которая впервые появилась в журнале «Сёнэн» в 1952 году и стала вехой в истории этого литературного жанра. Ее автор, Осаму Тэдзука – местная гордость. Он родился в этом районе в 1928 году, а в семидесятые годы разместил свою студию в «Седьмом здании» (Building No. 7), которое выходит на площадь перед станцией. Тэдзука по праву считается отцом манги: именно он вдохнул новую жизнь в комикс-повествование и не только создал модель космических войн, которая получила массовое развитие, особенно в телевизионной анимации, но и сумел выстроить сложные сюжетные линии, дополнив их «саспенсом». Его метод можно описать как баланс между гротескным и трагичным, между приключением, романтикой и патетикой. Главная заслуга Тэдзуки в том, что он преодолел статичность в изображении персонажей и приравнял художника манги к кинорежиссеру.

В 1998 году подземный переход под железнодорожными путями на станции Такаданобаба был украшен ярчайшими настенными росписями, которые после реконструкции 2005 года перенесли на соседнюю стену. Внимательный зритель найдет здесь главных персонажей манги Тэдзуки – от «Феникса» (Hi no Tori) и «Принцессы Сапфир» (Safaya) до «Блек Джека» и, конечно, отсылки к подвигам Атома – Астро Боя, мальчика-робота, вечно сражающегося со злом с помощью своих исключительных способностей и устройств, которые превращают его ноги в ракеты, а руки – в пулеметы. Атом – механический мальчик из будущего, полного опасностей и неопределенности, и потому Тэдзука «назначил» его дату рождения на невероятно далекий в те годы двадцать первый век. Только вот время несется так быстро, что уже и дата рождения Атома осталась далеко позади – 7 апреля 2003 года. Чтобы отпраздновать это событие – рождение Атома – члены Ассоциации торговцев Западной Такаданобабы решили создать джингл, взятый из темы аниме, автором которой является Тацуо Такаи. Он должен был оповещать о закрытии дверей поездов всего пару месяцев, но так понравился пассажирам, что компания JR согласилась оставить его на неопределенный срок.

Музыку также используют для предупреждения о приближении поезда на железнодорожных переездах. Эта система заменила собой паровозный гудок, который сочли слишком громким и навязчивым. И в самом деле, несмотря на непрерывное движение поездов, нынче редко когда услышишь звук гудка в Токио. А жаль. Потому что гудок – это, в некотором смысле, способ самовыражения поезда, установления его связи с сообществом. То жалобный порой, то даже зловещий, он всегда напоминает о реальности и всегда будто бы приветствует тебя. Когда гудок раздается в ночи и доносится из далей, что кажутся беспредельными, он наполняется теми смыслами, какие днем ему попросту недоступны. Он нежно, будто бы исподволь, но потом все настойчивее проникает не только в сны, но и в само сознание спящего и становится – или, по крайней мере, может стать – приглашением помечтать, освободиться от тревог. Именно это переживают и пиранделловский Беллука*, которому ночной гудок, кажется, дарит надежду, пробуждая утраченную волю к жизни, и, с соответствующими вариациями, безымянный юноша из короткого рассказа Харуки Мураками 1995 года «О ночном гудке, или Об эффективности рассказа» (Yonaka no kiteki ni tsuite, arui wa monogatari no kōyō), включенного в сборник «Ночная паукообразная обезьяна» (Yoru no kumozaru). Это короткий диалог между главным героем и его девушкой. Она спрашивает: «Как сильно ты меня любишь?» – и он, подумав, отвечает: «Так сильно, как я люблю гудок поезда в ночи». И затем он рассказал ей о той ночи, когда он недвижимо лежал в темноте, объятый тревожной тишиной, в которой не было слышно даже хода часов. Ему казалось, будто он находится в незнакомом, бесконечно далеком, покинутом и забытом всеми месте, словно «запертый в ящике из тяжелого металла, погруженном на морскую глубину». И вот тогда, когда отчаяние уже завладело им, он уловил слабый и глухой, но все же различимый внезапный гудок поезда. И тогда сердце словно бы забилось вновь, стрелки часов пришли в движение, а тяжелый железный ящик всплыл на поверхность волн. И все благодаря робкому гудку поезда. «Я люблю тебя так же, как я люблю тот гудок». Вот такое признание в любви, произнесенное юношей в конце рассказа.

Букинистические магазины: аромат подержанных книг

Охота за сокровищами

Когда вы выходите со станции Такаданобаба линии метро Тодзай – настоящий кошмар для клаустрофоба, – вас встречают звуки и огни Васэдадори, оживленной улицы, которая пересекает одноименный квартал и тянется дальше – в районы, где уже витает воздух окраин. Вдоль улицы выстроились небольшие ресторанчики с тэмпурой или рамэном, неизбежные комбини, цветочные магазины, прачечные самообслуживания, несколько многоэтажных караоке, но главной и неизменной особенностью этой части Васэдадори стали многочисленные книжные магазины. По большей части они продают книги, бывшие в употреблении, никаких приманок в виде светящихся вывесок или подмигивающих рекламных щитов, никакого желания выделяться: все очень скромно и даже строго. Но, кажется, это именно то, чего и добиваются владельцы таких магазинчиков, ориентируясь на истинную культуру чтения – сдержанную и обращенную внутрь, они словно бы поддерживают дух того престижного университета, что сделал этот район своим настоящим королевством, наполнив его роящимися студентами: кто-то спешит на велосипеде, кто-то – пешком, и тротуары вдоль широкой обсаженной деревьями улицы звенят их голосами.

Только вот не похоже, чтобы в этих книжных лавках было много молодежи, хотя выбор академических изданий здесь поистине впечатляет. Скорее всего, студенты используют другие «источники знаний» для подготовки к экзаменам, прежде всего – интернет: вот уж он и в самом деле стал злейшим врагом книготорговцев. Или, возможно, для сдачи сессии и вовсе достаточно простых записей лекций – почему бы и нет? Особенно если правдиво это распространенное мнение, что в лучшие университеты, такие как Васэда, трудно поступить, но учиться там – легче легкого. Зайдите хотя бы в книжный магазин «Сатоси сёбо» (Satoshi shobō). У самой входной двери стоят полки, забитые «красными книгами» – акабон, то есть сборниками вопросов для вступительных экзаменов в университеты. Книги, без которых, кажется, не может обойтись ни один студент, по крайней мере тот, кто стремится поступить в престижный вуз.

Зрелище это весьма необычное, хотя и не все книги здесь исключительно красные: попадаются и оранжевые – такого цвета эти сборники были лет тридцать назад, и бледно-розовые, выцветшие от времени и солнца, и даже синие. Эти пестрые полки резко