Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

финансируя его по остаточному принципу и постоянно намереваясь его закрыть. Для издательства словарный отдел является чем-то незначительным, если не бесполезным, по крайней мере, с точки зрения прибыли. Об этом красноречиво повествуют страницы романа, где не без иронии описывается приход Мидори Кисибэ в «печально известный» отдел. Для нее, молодой амбициозной женщины, прежде работавшей в том же издательском доме над модным журналом для подростков, это новое назначение стало едва ли не ударом. Началось с того, что отдел оказался расположен не в сияющем главном здании, а в старомодном деревянном флигеле с потрескавшимися половицами, в царстве пыли и плесени. Столь же непривлекательными показались ей поначалу и новые коллеги: в лучшем случае «книжные черви», решила она, – полная противоположность бойким журналистам из модного глянца.

Среди этих коллег всеобщее уважение снискал пожилой и благородный профессор Мацумото, чей возраст, кажется, нельзя было определить – что-то между пятьюдесятью и девяноста; он жил в собственном мире, сотканном из текстов, всегда поглощенный наблюдениями и заметками, ведь язык развивается и каждое слово достойно оценки и осмысления. Именно он знакомит читателя с миром букинистических магазинов: выходя из редакции с черным, туго набитым, тяжелым портфелем, по дороге домой Мацумото всякий раз поддавался соблазну и заходил в одну из книжных лавочек. Он надеялся отыскать первые издания романов. Все – ради амбициозной цели: указать в словаре, в каком литературном произведении и в каком году то или иное слово было употреблено впервые.

Такие персонажи, как библиофильствующий профессор из «Великого путешествия», владелец книжной лавки Морисаки или студент, унаследовавший и защищающий книжный магазин «Нацуки» из «Кота, который любил книги», подсвечивают ключевой момент этих текстов – противостояние двух противоположных взглядов на книгу. Для одних это предмет почитания и даже какой-то нежности, для других же, как, например, для руководителей крупных издательских домов вроде «Гэмбу сёбо» – предмет потребления, приносящий прибыль в зависимости от объемов продаж. Другая грань этого противостояния – конкуренция между подержанными и новыми книгами, и ареной этой тихой битвы стали Дзимботё и Васэда, а книготорговцы здесь будто бы превратились в наивных, бескорыстных Дон Кихотов, готовых на жертву во имя культуры, они стали неутомимыми защитниками истинно ценных книг перед лицом перепроизводства бесполезных текстов, обреченных быть наспех поглощенными, как пачка чипсов, и тут же забытыми. Нацукава дарит нам красивую метафору – снегопад, на который смотрит Ринтаро, главный герой романа «Кот, который любил книги», находясь внутри «крупнейшего издательства мира»:

Это было похоже на метель, кружившуюся в пустоте. «Снег», вылетавший из бесчисленных окон, танцевал в воздухе и беспрерывно падал на землю далеко внизу. Но то были отнюдь не снежинки – книги! Бесчисленные книги вылетали из окон и, подхваченные ветром, падали вниз. Их было так много, что местами «метель» была похожа на густой дым. Но книги были не только в воздухе. Взглянув вниз, Ринтаро не поверил собственным глазам. Землю внизу устилали книги – миллионы книг были свалены грудами. <…>

– В этом здании располагается крупнейшее издательство нашего времени. Каждый день оно выпускает столько книг, сколько звезд на небе. И все они падают на землю*.

Книжные магазины: Данте в «Аюми Букс»

От Мазингера до Беатриче

На улице Васэдадори есть книжные магазины на любой вкус. Если букинистические лавки чаще предпочитают оставаться неприметными, то другие заботятся о ярком освещении и стремятся быть на виду, выстроив книги, словно солдат, по стойке «смирно» – в ярких обложках-мундирах, подобно австрийским пехотинцам: красные брюки, белый китель с золотыми пуговицами и синими обшлагами. Среди таких – и «Аюми Букс» (Ayumi Books), магазин средних размеров, расположенный рядом с автобусной остановкой Баба Ситатё на Васэдадори, мимо которого мы часто проходили по пути в университетское общежитие. Теперь к знакомому нам названию добавилось и внушительное «Бунрокудо Васэда». Внушительное потому, что Бунроку Хорино в эпоху Мэйдзи был одним из первых книготорговцев и издателей современной Японии, другом таких выдающихся личностей, как писатель и артист-рассказчик в жанре ракуго Энтё Санъютэй или романист Коё Одзаки. Свой первый книжный магазин он открыл в 1888 году не в Васэде, а в другом районе столицы. Вскоре же он основал и издательство, которое печатало авторов с солидной репутацией.

В новой версии «Аюми Букс» и интерьер, и ассортимент достойны книжного магазина первого класса – в такие заходит интеллигенция, посещая и местные мероприятия – встречи и дискуссии. Во время выступлений сотрудники магазина раздвигают стеллажи, занимающие центральную часть, освобождая место для кафедры спикера и нескольких рядов сидений, признаться, не очень удобных, но уж как есть. Когда мы заглядывали сюда – мельком или же основательно, в поисках какой-нибудь книги, «Аюми Букс» не производил впечатления места с особенными претензиями. Это был классический «проходной» книжный, где в первую очередь предлагали газеты и журналы. На столе в центре магазина лежали новинки и романы-бестселлеры. Далее шли книги о туризме и путешествиях, посвященные спорту, кулинарии, хобби, а также – не очень большая, если честно – полка с нон-фикшен. Центральный проход, пересекавший весь магазин, был отведен под бункобон; и, наконец, манга: изначально ей выделили весьма скромное место, на полке у дальней стены, но со временем она расширила свое владычество, заняв половину магазина. Студентов в углу с мангой, само собой, всегда хватало. Нам нравилось, прогуливаясь между рядами, смешаться с местной молодежью, снять с полки пеструю книжицу, хотя полистать ее вряд ли когда удавалось: найти мангу, не запечатанную в целлофан, было весьма сложно. Традиция стоячего чтения, сколь скорого, столь и незабвенного, ставшего духом «Кинокунии», здесь не прижилась.

Магазин манги «Ayumi Books», безусловно, не мог похвастаться самым богатым ассортиментом в Токио, но даже там мы отыскали два особенных, по крайней мере, как показалось нам, итальянцам, томика. Особенность их заключалась и в содержании, и в облике: непривычный, строгий черный корешок; обложка, на которой черный цвет сменялся не менее необычным, утонченным оттенком сепии, отдающим стариной; и в этот цветовой туман были погружены извивающиеся, будто от боли, обнаженные тела в типичной манере Гюстава Доре. Это два тома «Божественной комедии» (Dante Shinkyoku), переложенной на язык комиксов Го Нага, одним из самых известных авторов в этом жанре, когда-то относимом к субкультуре, но ныне получившем широкое признание. Именно он полвека назад создал «Мазингер Z» и «UFO Robo Grendizer», которые, особенно в аниме-версии, сумели покорить весь мир. Tertium datur*: среди его творений был также и «Devilman» – запутанная история, главным героем которой выступает застенчивый Акира, однако же ему выпала сложная миссия – превратиться в дьявола, чтобы, действуя как «инфильтратор», победить зло и тем самым спасти человечество.

И вот здесь, как бы странно это ни казалось, стоит провести параллель между «Devilman» и «Комедией» Данте. Так вот, популярная манга является, по сути, своеобразной переработкой более ранней и менее удачной истории, написанной и нарисованной Го Нагаи, чье название было весьма претенциозно: «Maō Dante», где «Maō» означает «Князь тьмы» или «Повелитель демонов». В этой манге юный Рё Уцуги, также стремясь, подобно своему последователю Акире, к торжеству добра, сливается воедино со страшной и в то же время двусмысленной сатанинской фигурой в мучительном переходе из нашего мира в потусторонний, что отсылает к песням дантовской поэмы. Кроме того, христианская идея «жертвы» транслитерируется здесь через бусидо – этику самурая, что несомненно помогает приблизить символизм Данте к японскому мироощущению. Также в этой манге ярко звучит тема метаморфозы. Кажется, будто она стала навязчивой идеей не только для самого Го Нагаи, который развивает ее с первого «Мазингер Z», но и для всей вселенной