Под зонтом в Токио. Фрагменты японской жизни - Фабио Себастьяно Тана

зажигается свет, окно преображается, наполняясь отражениями и переливчатыми отсветами. Движущийся за пределами вагона мир постепенно затуманивается, пока совсем не исчезает, в то время как все четче проступают статичные образы: сиденья, чемоданы, попутчики. Симамура, вспоминая об одной женщине, рассеянно проводит пальцем по запотевшему стеклу, и внезапно в этом маленьком пространстве, освобожденном от пара, проступает женское лицо. Поначалу Симамура не может поверить своим глазам, но потом понимает, что это отражение женщины, сидящей напротив.

В глубине зеркала струился вечерний пейзаж, то есть не сам пейзаж, а тоже его отражение, и обе отраженные картины наплывали двойным кадром, как в кинофильме. Между фоном и действующими лицами отсутствовала какая бы то ни было связь, призрачная иллюзорность действующих лиц и зыбкий бег пейзажа растворялись друг в друге и создавали мистический мир символики. Это ощущение было настолько сильным, что Симамура застыл от восторга, когда на лице девушки вдруг вспыхнул огонек, засветившийся где-то в поле*.

Снаружи догорали последние отсветы заката. Бесконечная череда полей и гор становилась все более однообразной и блеклой.

Отраженное в стекле лицо закрывало часть пейзажа за окном, но вокруг постоянно мелькали образы вечера, и поэтому лицо казалось прозрачным. И все же невозможно было из‑за непрерывного мелькания убедиться, действительно ли прозрачно это лицо. Создавалась иллюзия, что вечерний пейзаж бежит не на заднем плане, а прямо по лицу девушки.

Симамура, увлеченный грезами, разглядывает это лицо, восхищается им, оно кажется ему воплощением «загадочной красоты, парящей на волнах мрака». Девушка, которой предстоит занять центральное место в повествовании, не знает, что за ней столь пристально наблюдают, а Симамура, плененный нереальной силой притяжения этого образа, словно бы забывает, что нехорошо так долго, так внимательно, да еще и украдкой смотреть на другого человека. Но все же его поведение, выдающее обостренную чувственность, сложно назвать намеренным. Скорее это случайность, мимолетная одержимость красотой, и его действия, сколь бы непристойными они ни были, нельзя приравнять к привычкам главного героя другого рассказа, написанного в начале двадцатого века одним из самых значительных авторов современной японской литературы Катай Таямой. Его самое известное произведение «Футон» (Futon), вдохновленное европейским натурализмом в духе Золя, а также и личным опытом, вращается вокруг влечения пожилого писателя к студентке, проживающей в его доме, а в коротком рассказе 1907 года «Одержимость девочками» (Shōjobyō) поезд становится для главного героя идеальным местом, где он может с маниакальной одержимостью разглядывать юных школьниц, которых он встречает в ежедневных поездках. Но помимо очевидных смыслов, в рассказе Катая есть и скрытый. Этот текст можно воспринять также как рефлексию об историческом периоде Японии – рубеже XIX и XX веков, когда, с одной стороны, как уже было сказано, железные дороги стали двигателем модернизации, а с другой – модернизация породила стремление женщин к эмансипации.

В самом деле, система образования была реализована в короткие сроки. Она подразумевала начальное обучение для девочек из всех социальных слоев, а для воспитанниц из буржуазных семей – и среднее образование, которое получали в возрасте от тринадцати до семнадцати лет. В тот же период зажиточные представители среднего класса стали покидать центр города, чтобы селиться в новых жилых районах – их привлекали более комфортабельные и просторные дома. Тогда-то это и стало обычным явлением: школьницы, одетые в форму, ехали по утрам на учебу, а по вечерам – домой. Для многих мужчин такое зрелище было в новинку и порождало волнение и искушение.

В «Одержимости девочками» главный герой, кстати, имеющий очевидное сходство биографии с Катаем, – это хрестоматийный пример неудачника-клерка, сараримана. Он не достиг желаемого успеха в работе и не находит утешения в спокойной семейной жизни. И вот, пытаясь бежать от неприятных мыслей о собственном существовании, он не придумал ничего лучше, чем разглядывать школьниц, которых каждый день встречает в пригородном поезде по пути на работу и обратно. Многие из них кажутся ему прекрасными, утонченными, и очевидно, что они принадлежат к социальному классу выше его собственного, о чем, к примеру, свидетельствуют остановки, на каких они садятся в поезд, или детали их облика – прически, манеры, обувь. По многим причинам, в том числе и по этой, материальной, они остаются для него запретной мечтой, желанием, которое лишь усиливает его неудовлетворенность; ему ничего не остается, как тайно глазеть на школьниц, оттачивая собственный метод наблюдения, заключающийся во взгляде искоса: оптимальный угол при этом составляет 70 градусов.

Главный герой настолько безликий, что автор называет его просто «мужчиной». Своей тайной страсти он предается в основном на линии Кобу. Именно по этой линии он добирается из Ёёги – «мужчина» живет в районе Сэндагая – до Канды, где расположен его офис. Кобу – одна из старейших линий Большого Токио, действующая с 1889 года и с 1906 года переименованная в Тюо; она же – первая линия, полностью переведенная на электрическую тягу еще с 1907 года, и с тех пор вплоть до наших дней – одна из ключевых артерий в сети столичного общественного транспорта. В Ёёги линия Кобу, как говорится в рассказе, пересекается с линией Яманотэ, которую, однако, лишь в 1925 году замкнули в кольцо, соединяющее жизненно важные узлы города. В таком виде Яманотэ существует и по сей день, с ней стыкуются все линии метрополитена. Во времена Катая она еще была второстепенной и в основном использовалась для грузовых перевозок. Линия Кобу, напротив, в часы пик была переполнена, и в начале двадцатого века поезда зачастую ездили с открытыми дверьми, и это никого не удивляло. Более того, на всех железнодорожных линиях того периода вагоны сильно раскачивались. Это немаловажная деталь, и ее значение раскрывается на последней странице романа. Состав набирал скорость, из‑за чего некоторые пассажиры, оказавшиеся рядом с нашим неприметным героем, который из‑за давки вынужден был свеситься наружу, потеряли равновесие. Озабоченный лишь тем, чтобы не упустить из виду примеченную им школьницу, «мужчина» неосторожно двинулся и выпустил поручень из рук. Он пошатнулся и вылетел из вагона, попав под поезд, что шел по соседним путям во встречном направлении.

Гудок в ночи

С синкансэна же упасть нельзя, хотя, если покопаться в хрониках, выяснится, что в 2019 году на участке Токио – Сэндай в поезде, следовавшем со скоростью 280 километров в час, одна из дверей на несколько секунд осталась полуоткрытой. Этот случай неисправности, к тому же не повлекший за собой последствий, на общем фоне, приближающемся к совершенству, и вовсе кажется ничтожным. Жаль только, что инцидент списали на оплошность команды уборщиков. Все же эти сотрудники в своих безупречных розовых комбинезонах, которые всегда безропотно, выстроившись в ряд, ожидают прибытия поезда, а потом почтительно кланяются после выполненной работы, всегда казались нам неотъемлемой составляющей того самого совершенства, тем более ценного от того, что оно «человеческое», а не технологическое.

Синкансэн. Хватит и одного взгляда на него, чтобы понять, почему с тех самых пор, как его стройный силуэт впервые пронесся у подножия Фудзи, Япония перестала быть прежней. Сделалась более уверенной в себе, более оптимистичной и даже более компактной, ведь города стали ближе. Сто миллионов пассажиров – только за первые три года существования этого поезда и девять миллиардов на сегодняшний день. Он является символом передовых технологий и в то же время синкансэн – чудо и с эстетической точки зрения, дизайнерский прорыв. Доказательство того, что функциональность и красота не противоречат друг другу, а, напротив, могут гармонировать. Даже сегодня, когда возраст поезда приближается к шестидесяти, многие не могут устоять перед соблазном сфотографировать его – таким он кажется необычным, не похожим на другие составы. На фоне синкансэна снимают селфи, фотографируют его крупным планом – на 50‑миллиметровый объектив