Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

двумя полюсами никогда не были гармоничными и не являются таковыми сейчас. Наоборот, это до сих пор непримиримое противостояние, и основано оно на навязывании западной цивилизации и последующем порабощении ею индейской цивилизации. Здесь нет простого сосуществования, которое могло бы облегчить взаимный культурный обмен и привести к объединению, как это провозглашает официальная идеология. То, что есть, – это асимметричные отношения господства и подчинения, в которых индейским культурным группам (они, как мы видели, составляют большинство в стране) не предоставлено прав сохранять и развивать собственный цивилизационный проект. Если это и происходит, то только благодаря непрекращающемуся сопротивлению в самых разнообразных формах этих групп. С точки зрения господствующей идеологии индейской цивилизации не существует. Противостояние скрыто под риторикой развития в любой из ее форм, которая превращает навязывание чуждой цивилизации в естественный и неизбежный процесс исторического прогресса.

Культурное разнообразие мексиканского общества в конечном счете сводится к антагонистическому сосуществованию двух цивилизаций. На крайних полюсах эта противоположность очевидна и абсолютна: старая аристократическая олигархия и ее технократические продолжатели в эпоху модернизации, с одной стороны, и индейские общины, сохраняющие свою идентичность, с другой. Во множестве промежуточных слоев и групп ситуация, на первый взгляд, выглядит менее однозначно. Традиционные крестьяне часто уже не осознают себя индейцами, хотя продолжают жить в рамках преимущественно индейской культуры. Городские подчиненные слои не являются культурно однородными: одни сохраняют культурную привязку к своим общинам, индейским или крестьянским, другие выработали городскую народную культуру с индейским уклоном, адаптированную и измененную многолетней городской жизнью. Третьи находятся в состоянии аномии, колеблясь между маргинальностью и призраками «среднего класса». Что касается городских страт среднего класса, то они не создали собственного образа жизни, у них нет своей культуры. Как правило, они потребляют чужие культурные продукты, предлагаемые искусно управляемым рынком, от мнений и амбиций до еды и досуга, от речевых оборотов до предпочтения бестселлеров.

Культурное многообразие само по себе не является проблемой. Напротив, оно представляет собой огромный капитал, реальный и символический, в виде богатства исторического опыта, накопленного различными общностями и превращенного во внушительный арсенал ресурсов, способных помочь обществу справляться с самыми разными ситуациями. Проблема заключается в двойственной асимметричной структуре, лежащей в основе этого многообразия. И чтобы понять ее, нужно вновь обратиться к истокам, к колониальному прошлому, из которого выросло современное мексиканское общество. Это прошлое, двойственное и антагонистическое, до сих пор не изжито, напротив, оно всё еще проявляется во всех аспектах национальной жизни. Это первородный грех, и он пока не искуплен.

Часть вторая

Как мы оказались там, где мы есть

Глубокий раскол мексиканского общества, выражающий собой неразрешимое противостояние двух цивилизаций, является результатом исторического процесса, которому вот-вот исполнится 500 лет. При анализе нынешней ситуации и поиске путей преодоления проблем, с которыми мы сталкиваемся, крайне важно держать в поле зрения основные особенности этого исторического процесса, рассматривая их как общий контекст для наших размышлений. Этому и посвящена вторая часть. Речь не идет о составлении краткого изложения событий последних пяти столетий, как и целью предыдущих глав не было создание этнографического справочника. Здесь задача иная: побудить к новому осмыслению нашей истории, предложить иной способ ее прочтения, который поможет лучше понять, как мы пришли туда, где находимся. Это не выводы, а лишь предложения и едва намечающиеся пути.

IV

Проблема национальной культуры

На предыдущих страницах были изложены аргументы, позволяющие прийти к выводу, что мексиканское общество состоит из пестрого множества народов и социальных групп, каждая из которых обладает своей собственной, специфической культурой, отличной от остальных. Степень культурного различия варьируется в зависимости от того, какие группы сравниваются: от локальных нюансов, не разрушающих принадлежности к одной и той же базовой культуре, до совершенных противоположностей, если говорить о стилях жизни, радикально различных и основанных на исторически несовместимых проектах. Также аргументировалось, что культурное разнообразие Мексики нельзя понимать как разницу уровней развития внутри одной культуры, то есть как вариации, обусловленные социальной позицией каждой группы, определяющей степень доступа к благам и практикам общей культурной модели. Безусловно, такие различия, обусловленные социальной стратификацией, присутствуют в культурной динамике страны. Но они не объясняют всей полноты культурного многообразия нашего общества. В основе этого лежит нечто иное: сосуществование двух цивилизаций, которые не объединились в новый цивилизационный проект, но при этом и не сосуществовали в гармонии, взаимно обогащая друг друга.

Напротив, между культурами мезоамериканского происхождения и западной цивилизацией в ее различных версиях, завоевавшей гегемонию среди господствующих в мексиканском обществе групп, никогда не было сближения, но всегда было противостояние. Причина проста: социальные группы, обладающие властью (политической, экономической, идеологической), начиная с эпохи европейского вторжения и по сей день, связаны с западной цивилизацией и всегда придерживались исторических проектов, в которых не было места для мезоамериканской цивилизации. Доминирующая позиция этих групп, унаследованная от сословной структуры колониального общества, выражалась в идеологии, допускавшей лишь одно направление: в будущее (развитие, прогресс, движение вперед, сама Революция), но только в русле западной цивилизации. В рамках этого мышления культурное многообразие, особенно его мезоамериканская составляющая, воспринималось как препятствие, мешающее идти единственно верным путем к единственно приемлемой цели. Ментальность, унаследованная от колонизаторов, не допускала возможности иного пути. Цивилизация индейцев должна либо быть мертвой, либо умереть как можно скорее, поскольку, согласно этой логике, она по определению неполноценна и не допускается тот факт, что она может иметь собственное будущее.

Наличие двух цивилизаций означает существование различных исторических проектов. Это не просто альтернативные предложения внутри одной и той же цивилизации, которые могли бы изменить социальную реальность, но не оспаривают ее фундаментальные ценности и конечные цели. Речь идет, напротив, о различных проектах, основанных на разном восприятии мира, природы, человека и общества, проектах, которые предлагают разные шкалы ценностей, имеют разные устремления и совершенно по-разному трактуют то, что является полной реализацией потенциала человеческого существа. Это модели, выражающие два уникальных и, следовательно, различных смысла трансцендентности. Поэтому проекты культурной унификации никогда не предлагали единство через создание новой цивилизации, которая стала бы синтезом двух предыдущих, но всегда предлагали устранение одной из уже существующих (разумеется, мезоамериканской) и универсализацию другой.

Колониальный проект с самого начала стремился уничтожить мезоамериканскую цивилизацию, ограничиваясь лишь рамками собственных интересов. Там, где это было нужно, уничтожались целые народы. Там, где требовался труд индейцев, их сохраняли, но держали в культурной и социальной изоляции, косвенно создавая условия для выживания некоторых основ цивилизации, несмотря на чудовищное сокращение численности населения – одно из самых свирепых и страшных демографических бедствий в истории человечества. Колониальный режим по своей сути