Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

совсем другая природа и другой климат. Там и летом жарче, и зимой холодней и суше – градусов до минус тридцати. Поэтому пока не увидишь вулкан, и не поймешь, что это Камчатка. Хотя, конечно, вулкан такая вещь, как вокзал у Швейка – трудно не заметить. И никуда не сдвинется.

Если бы не комары, можно было бы сидеть вечером на высоком берегу реки Камчатки и смотреть на леса из лиственницы охотской, а может быть, даже ели аянской. Мы, будущие судомеханики, не придавали значения сортам елей или лиственниц. Но сам высокий берег и великанские деревья – все это создавало ощущение, что ты находишься где-то в районе Саяно-Шушенской ГЭС. Но без ГЭС.

И природа там пахнет совсем по-другому, практически «как на материке». Но только в какой-то момент сменится ветер, и вы услышите нотки дисперсии теплого обсидиана в атмосфере. Запах другой планеты.

Буквально другой планеты. Пепловые поля вокруг Толбачика – основной полигон для тестирования прототипа советского «Лунохода» еще в 1969-м, и когда он попал на Луну, оказалось, что лунная поверхность почти идеально (девяносто шесть процентов) совпадает с тем, чем засыпаны восемьсот квадратных километров вокруг нашего вулкана. Потом там же испытывали и «Луноход–2», и «Луноход–3».

Это все звучит серьезно и гордо, но Север такая вещь – тут без смеха долго не проживешь. Поэтому – картинка с испытаний «Лунохода», которые проводили как раз в то время, когда мы там стояли вниз головой к клубням. Дело в том, что на Луне использовался электрический привод, то есть «Луноход» – это небольшой электрокар. На Земле он приводился обычным двигателем внутреннего сгорания. Каждый день специальный сотрудник заливал топливо в бак, потом начинал дергать шнур стартёра, совсем как на рыбацкой лодке, чтобы завести мотор. И дальше уже тележка советской космической программы ехала по обсидиановой пустыне.

Через месяц дергания пускового шнура на «Луноходе» специальный сотрудник задумчиво говорит: «Я все понимаю. Но кто будет шнур дергать на Луне?». И все тупо зависли в раздумьях.

В центре Камчатки космических полигонов хватит на все марсоходы мира. Потому что Толбачик не один. Более того, он входит в Ключевскую группу вулканов.

Если бы миру нужен был парк вулканов, заповедник вулканов, вулканическая опера вагнеровского масштаба, то Ключевская группа – это оно все и есть.

Можно полжизни ходить вокруг этих вулканов, восходить на их склоны, собирать научные данные, писать новые вулканологические учебники для младших и старших научных сотрудников и в то же время особо никуда далеко не уезжать и не улетать.

Внимание, перечисление вулканов этой группы: Острый (3682 м) и Плоский (3085 м) Толбачики, Большая Удина (2923 м), Малая Удина (1945 м), Острая Зимина (2744 м), Овальная Зимина (3081 м), Горный Зуб (2242 м), Безымянный (2882 м), Камень (4575 м), Плоская Дальняя (Ушковский, 3943 м), Плоская Ближняя (Крестовский, 4057 м) и, конечно, самый распиаренный вулкан – Ключевская сопка (4750 м). То есть штук двенадцать на небольшом, по сути, пятачке земли. Обошел их все и отправился за кандидатской диссертацией. А может, докторской?

Когда камчатцы говорят про Ключевскую сопку чужим, они всегда подчеркивают, что это самый высокий действующий вулкан Европы и Азии. Причем с такой гордостью, как будто это они сами его насыпали лопатами и бульдозерами. Но всегда забывают, что вулкан Камень ненамного ниже. И вообще – что такое «активный» и что такое «потухший»?

Поговорите с вулканологами, они вам объяснят, что «потухших» вулканов не бывает. Просто не настало их время опять показать себя во всей красе. Подождет-подождет сто тысяч лет, а потом долбанет, как бывалоча. Как протекает историческая, библейских масштабов, жизнь вулканов, а также устройство их организма, лучше всего проиллюстрировал небольшой вулкан Карымский. Идеальный конус всего 1469 метров стоит в центре кальдеры диаметром пять километров. То есть вокруг – огромная кольцевая стена. Так вот, это и есть настоящий размер кратера того вулкана, который когда-то тут взорвался (его называют вулкан Академии наук). А этот идеальный конус – это так, детская горочка из песка.

Здесь еще при СССР построили вулканостанцию. И это была самая прекрасная вулканостанция на свете. Тут были даже биллиардный зал и баня. Тут можно было прожить полжизни. Ночью иногда вдруг вдоль стены кальдеры разгонялся страшный звук, и чем дальше он разгонялся по кольцу, тем более устрашающим он становился. Новичков вроде нас, журналистов, это нервировало. Но ничего страшного. Тут бродили медведи (а вы думаете, откуда я знаю, что медвежье мясо невкусное). Тут, в ста с лишним километрах от Петропавловска, среди совершенно дикой природы, стоял крохотный островок цивилизации. И это очень притягательно.

В мире, где людей всюду загоняют в человейники, в «студии» размером в двадцать метров, где ничего не остается, кроме как умереть со смартфоном в руках, – в этом мире можно жить в невероятной свободе. И что особенно приятно – в России такой свободной и дикой природы – полным-полно.

В кальдере есть еще один небольшой кратер, только он не горка, а вовсе наоборот – это озеро. Озеро абсолютно круглое, метров восемьдесят в глубину, и очень-очень прозрачное. Спускаешь на воду «надувнушку» и скользишь в полной тишине. А в глубине ходит стаями любимая рыба императора Японии – рыбка кокони, кокани (она же kokanee). Боюсь, даже мои друзья рыболовы-любители, которые, как и полагается в рыбацких рассказах, ловили даже рыбу-иглу и рыбу-молот, не знают, кто такая рыбка-кокани.

А тем временем это самый маленький на свете лосось, а точнее – нерка. Своего рода рыба-бонсай. Олицетворение триумфа биологии над обстоятельствами. Это нерка, которая оказалась заперта в пресноводном озере навсегда. Безо всяких надежд уйти в океан, а потом вернуться на место нереста. Постепенно рыба уменьшилась в размерах – как японское миниатюрное декоративное дерево. Так получилось с неркой вулканического озера Кроноцкого (глубина 148 метров). Река оказалась перекрыта лавой.

А нерка, которая там осталась, постепенно превратилась в кокани. Не заплакала, не впала в отчаяние, пережила депрессию. Без антидепрессантов и даже без психолога с двухнедельным образованием онлайн. Она просто превратилась в другой вид и приспособилась. Несмотря на то, что в пресной воде гораздо меньше еды.

Ее частично перевезли ради эксперимента в озеро Карымское.

Я не фанат любительской рыбной ловли и не помню, как же мы ловили кокани. Но теперь она в рыбном гастрономическом топе идет у меня уверенно вторым номером после чавычи. Но если чавыча – это фейерверк вкуса, то кокани нежна и деликатна, как цветок сакуры в лунную ночь.

И тут произошла катастрофа. Помните, мы говорили, что потухших вулканов