Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

не бывает? Так вот, это озеро тоже было кратером такого «потухшего» вулкана, и в 1996 году озеро взорвалось. Все, что было там живого, – погибло. И рыбка кокани – тоже. Прощай, рыбка-красавица, ты достойно боролась с обстоятельствами геофизики глобального масштаба и проиграла.

Хорошая новость: в Кроноцком озере кокани еще жива и здорова.

Кроноцкое озеро, Кроноцкий вулкан (3482 м), вулкан Крашенинникова (1856 м), Кроноцкий заповедник и даже вулкан Кихпиныч (1552 м), вот этот ансамбль – это тоже целый мир и достаточно раскрученные туристические маршруты. И если вулканы Ключевской группы – это просто идеально ровная гряда, будто иллюстрация к статье в научном журнале, то все, что стоит вокруг треугольного Кроноцкого озера (вместе с отражениями в водных зеркалах и со стороны Кроноцкого залива, и с любого ракурса озера) – это имиджевая фотография из журнала для путешественников. И немного дыма.

Кроноцкий часто ставят в хит-параде вулканьей красоты на первое место. Его еще описывал великий путешественник Крашенинников в своем классическом труде. Правда, он его никогда в глаза не видел. Ему местные напели.

Ой, только не говорите нам про Долину гейзеров. Про нее спрашивает каждый, а это уже признак попсовости и банальности. Тем более что нынче вы уже не найдете на ее месте ту самую долину, которую нам удалось застать. Вулканические процессы и гигантский сель разнесли ее на куски. Потом другой сель что-то восстановил. Но если вы хотите посмотреть Долину в классическом виде, остались только фотоальбомы Вадима Гиппенрейтера.

Раньше у каждого уважающего себя камчатца должен был быть такой альбом в доме. Хотя бы для того, чтобы долго и сбивчиво не объяснять приезжим, почему ты уже двадцатый год подряд все никак не можешь уехать с Камчатки «на материк».

Долина гейзеров прожила яркую публичную жизнь с тех пор, как ее на собачьей упряжке открыла геолог Татьяна Устинова в 1941 году. Она просто решила посмотреть, куда же текут массы воды из кальдеры вулкана Узон. Как мы помним, кальдера – это остатки гигантского взорванного вулкана. А Узон отличался от других тем, что там было огромное количество термальных источников. Его на самом деле исследовал еще Дитмар в XIX веке. Но Устинова обнаружила долину, где были гейзеры.

До этого считалось, что на территории России гейзеров нет. Что они есть только в Новой Зеландии, в США и в Исландии. И вообще единственный настоящий гейзер есть в Исландии. Он так и называется – Geysir. Вот по нему и все остальные вулканические формы, выкидывающие кипяток фонтанами из-под земли, называют гейзерами. Как ксерокс, термос и примус.

Ну, видали мы этот исландский Geysir – довольно скучное мероприятие. Особенно в сравнении с огромным разнообразием гейзеров, прорезавшихся в нашей Долине. Дисклеймер: опасная штука эти гейзеры.

«Призрачно все в этом мире бушующем, есть только миг, за него и держись. Есть только миг между прошлым и будущим. Именно он называется жизнь». Слова Дербенева, музыка Зацепина. Локации фильма «Земля Санникова» – Долина гейзеров, Камчатка.

А наш картофельный анабасис в Лазо/Атласово уже закончился, и надо было уже возвращаться наконец учиться. Самое удивительное – нам даже каких-то денег дали за картошку. Кажется. Потом, после «нулевого» абитуриентского труда, с каждым новым курсом, с деньгами как раз становилось все лучше.

По ходу первого курса выяснилось, что можно еще себе устроить образовательный бонус. Потому что у нас пары заканчивались раньше, чем в педагогическом институте. И после занятий можно было пойти и послушать лекции еще и у них. Всякие увлекательные дисциплины типа «древнерусский язык», «зарубежная литература». А еще у них иногда показывали всякое интересное кино – например, Тарковского. Это, кстати, о культурной недостаточности на северных территориях и на Камчатке в частности.

Именно в педагогическом мы узнали некоторые новые для себя аспекты национальной политики советской власти.

Старые, уже известные нам аспекты заключались в том, что людям камчатских национальностей – камчадалам, корякам, эвенам, ительменам и даже чукчам (хотя у них к этому моменту была собственная область), разрешалось ловить больше лосося, чем всем остальным. Потому что традиции, потому что потребности и т. д. И это было, наверное, справедливо.

Однажды, спустя много лет, я столкнулся с такой практикой в ЮАР. Пошли мы как-то на мыс Игольный на лобстера. Это, конечно, не в Берингово море ходить на криля. Выходишь, описываешь круг, по ходу закидывая ловушки с гнилой рыбой, и тут же минут через пятнадцать идешь по второму кругу, только уже собираешь ловушки с живым лобстером.

Это очень похоже на то, как ходить на камчатского краба в Охотское море, только теплей, быстрей и без героического преодоления природы. Но есть нюансы – оказывается, каждый взрослый белый человек на катере может вынести с собой только три штуки лобстера. Все остальное – запрещено и браконьерство.

Черный человек может вынести с борта до тридцати лобстеров. Я никак не оцениваю эту практику. Думается, что этим пользуются в основном белые рестораторы и прочие бизнесмены – иначе куда черные сдают такое количество лобстера. Нет, наш экипаж не стал хитрить и нанимать свадебного черного генерала. В конце концов, если вы на борту с девушкой, например, то шести огромных лобстеров хватит не только обожраться, но еще и всех вокруг угостить. И боже – какие огромные кастрюли приходится искать на кухне.

Вот примерно такая лобстерная система была при советской власти. Система поддержки малых народов. Но она не ограничивалась личными квотами на рыбу. Она, как выяснилось, касалась и доступа малых народов к высшему образованию.

В педагогическом в основном учились девушки, в том числе и с севера Камчатки. Этих последних зачисляли туда, невзирая на результаты экзаменов. Было ли это справедливо?

А причем тут справедливость? Во-первых, нужны местные национальные кадры, которые гораздо органичней вписываются потом в школьную систему Севера. Которым гораздо легче жить и работать в северных селах. И тут не до абстрактной справедливости, которая всегда отдает то ли марксизмом, то ли маоизмом.

А еще в педагогическом институте была настоящая рок-группа. Правда, тогда было принято называть составы с гитарами «вокально-инструментальными ансамблями» (ВИА) – довольно точное жанровое определение, хотя и удивительно тоскливое с точки зрения молодого слушателя. ВИА назывался «Родники». В портовом городе Ливерпуле, куда из Жданова ходили пароходы с металлом, зачинателями нового музыкального безумия в конце 50-х были вовсе не битлы, а «Джерри и Пейсмейкерс». В нашем портовом городе в роли «Джерри» выступали именно «Родники». И все ходили на их выступления в пединститут, где, конечно, еще были и танцы. Это все логично – если вы имеете