Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Главный корпус «Дальрыбвтуза» (Ленинградская, 13) был в критической и логичной близости от судоремонтного завода на косе. Поэтому вполне понятно, что наша производственная практика после первого курса – именно тут. Слесарный цех – школа жизни. Я не шучу. Во-первых, у тебя начинался производственный стаж на Севере, во-вторых, семнадцатилетний человек за слесарным станком узнает, как устроена Вселенная, гораздо быстрей, чем такой же человек без слесарного станка. Так что, если вам надо что-нибудь выточить – звоните. Только приносите станок с собой. А то у меня только китайский паяльник и мультитул, чтобы резать старые струны и подкручивать винты.

Но в слесарном цеху веселых и стройных студентов ждали и другие задачи, без станка.

Вы когда-нибудь видели, какие цилиндры у главного двигателя промыслового судна типа БМРТ (большой морозильный рыболовный траулер)? Независимо от того, построен он на заводе «Русский дизель» или на датском «Бурмейстере-и-Вайне», в такой цилиндр вполне влезает стройный и веселый студент. Зачем? В уставшем за несколько пятимесячных рейсов цилиндре главного двигателя можно много чем заняться. Например, выковыривать полуистлевшие медные прокладки из стальной кольцевой выточки. Подготавливать цилиндр к ремонту. Этих цилиндров на пароходе такого типа штук шесть. На всех студентов хватит. Это было слегка клаустрофобическое занятие.

И тут кто-то из парней говорит: «В деревообрабатывающем цеху нужны люди, и платят гораздо больше». На дворе стоял социализм, программа коммунистической партии обещала к 1981-му коммунизм, но перспектива заработать своих честных денег – для молодого человека это очень сильная мотивация. К тому же в деревообрабатывающем цеху никаким таким деревом и не пахло. А пахло краской. ДОЦ занимался покраской пароходов снаружи и изнутри. Вот вы когда-нибудь самостоятельно красили свою квартиру? Это то же самое, только пароход, и метров сто в длину.

С утра встаешь на понтон, подгребаешь к борту большого морозильного траулера, крепишься и начинаешь пневматическим молотком сбивать старую краску. Сверху солнышко, кругом соленая вода бухты, ты занят полезным трудом – что еще надо? Удивительно философское занятие – сбивать краску. Вернее, две краски – шарую, потом сурик.

С термином «шарый» надо разобраться. Вот пес в великом польском сериале «Три танкиста и собака» носил кличку Шарый/Шарик не потому что круглый, а потому что цвет – серый. То есть Рудый (красный; возможно, потому что слегка ржавый) это был советский танк, а Шарый, то есть серый, – это была собака. Полностью шарой краской красят боевые корабли. Частично – корпуса – красят промысловые суда. Надстройка – белая. Пассажирские суда полностью в белом исполнении. И только не так давно промысловые суда стали красить в красивый синий. Собственно, только так вы издалека можете отличить тип и назначение одного парохода от другого, когда увидите их в море. Жизнь в море и на море полна символизма.

Но самое главное – это сурик. Потому что это – та самая основа, без которой красить что-нибудь железное, стальное или чугунное просто нет смысла. От парохода до вашей московской оградки вокруг детской площадки. Краска слезет – сто процентов. Поэтому когда я вижу, как коммунхозовцы (не только в Москве) лепят свою краску прямо по ржавчине, мое ДОЦевское сердце обливается кровью и срочно хочется звонить Сергей Семенычу и рыдать в трубку. Никогда так не делайте.

За несколько славных дней ты оберешь весь пароход и начинаешь его красить. А это еще несколько дней, посвященных совершенно прекрасным размышлениям на свежем (почти) воздухе. За это время можно спокойно обдумать массу важных вещей. Например, где же обещанный к 1981 году коммунизм, потому что даже предпосылками не пахнет, или придумать парочку научно-фантастических рассказов. Хотя про рассказы я, конечно, вру.

Вовсе не желание писать тексты привело меня в мою нынешнюю профессию, а желание фотографировать. Однако о фотографии нет смысла думать, если в руках у тебя не камера, а валик с шаровой краской. Чтобы думать о фотографии, мне нужен был зеркальный «Зенит–3М». А на него надо было еще заработать.

Для веселых студентов в деревообрабатывающем цеху были заготовлены и более изысканные подработки. Я так полагаю, штатные работяги понимали, что не стоит лишний раз их выполнять, потому что здоровье уже не то.

Сначала надо было очистить топливные танки. Если вы думаете, что на пароходе где-то стоят баки с топливом, вы ошибаетесь. Топливо на пароходе находится между двумя плоскостями, которые можно назвать дно и фальшивое дно. Перед ремонтом эти пространства и объемы надо лишить остатков топлива, иначе это источник чего угодно – пожара, взрыва и т. д. Эти танки пропаривают. Но часть жидкости собирается вновь, и ее надо тоже удалить. Делается это на высшем технологическом уровне. Открывается узкий люк в какой-то точке, берется в руки лампа на кабеле, ведро и консервная банка пустая жестяная. И практикант берет все это и лезет под фальш-дно. Глубина – сантиметров восемьдесят. То есть ты вползаешь туда, как червяк, и пошел на пузе переползать из одной ячейки в другую. И если не кабель лампы, то дорогу назад не найдешь. Выбираешь баночкой остатки жидкости, которая сильно отдает соляркой, наполняешь ведро и ползешь обратно. И так целый день. День за днем. Пока не осушишь все пространство.

В какой-то момент я вдруг подумал: как будет выглядеть это пространство, ежели, скажем, сейчас пароход начнет набирать воду и прямо у стенки перевернется? Ледяное дно станет потолком, свет погаснет и надо будет представить себе всю схему выхода через затопленное машинное отделение еще ниже, туда, где под водой будет палуба. Шансов нет. Хорошее слово есть у англичан – capsized, звучит как оно и есть – кабздец. Это когда кверху дном.

Так что простите, но я с тех пор, заходя на палубу любого парохода, в уме просчитываю – какие шансы выбраться из того или иного помещения, пока корыто будет валяться пузом кверху. Выводы обычно печальные. Человеку больше чем на две минуты воздуха в легкие не набрать.

Но была еще и вполне модная нынче галлюциногенная работа с танками.

Это покраска танков изнутри. На каждом пароходе есть танки. То есть в самом первом значении слова, которым англичане для конспирации именовали боевые машины Первой мировой. Емкости. Это могут быть топливные танки, водяные танки, какие угодно танки. И особенно танки для питьевой воды. Потому что ремонту именно этих емкостей уделяется то, что в газетах называют «особым вниманием». «Особое внимание