Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

В нашем лесу было невозможно заблудиться – ведь это редкие каменные березы (да, они реально очень твердые, мегатвердая древесина) и заросли карликового кедра, он же кедровый стланик, который тут называют кедрач. В других местах кедрачом называют любые кедровые леса. Ну а тут такой карликовый – почти бонсаи.

Кстати, я пытался как-то использовать природную склонность кедрача к миниатюрности, так же, как и других маленьких деревьев, что растут в тундре. Но бонсаи так и не получились. Даже если их тренировать проволочной конструкцией. Может, поливал неправильно.

У кедрача были шишки. Просто чувствуешь себя медведем, когда идешь собирать на высоте вытянутой руки эти маленькие копии больших, настоящих шишек из Уссурийской тайги. Потом дома кладешь их в полотняном мешке на батарею, и они сушатся. Это очень вкусно. Зачем людям семечки подсолнуха или тыквы? Вот орехи кедрача камчатского – это да. Кстати, можно их ссыпать в бутылку и залить спиртом. Напиток получается темно-коричневый, как виски из хересной или портвейновой бочки. И по сути, совершенно ужасный. Сейчас бы я это определил как критическое содержание танинов.

Но наверняка и по сей день есть любители такого экстрима. Шишки пахли очень уютно.

Запах камчатского леса и тундры – он стоит до сих пор где-то в той части мозга, которая отвечает за запахи и память о них. А заодно привязывает определенный запах в памяти к тем или иным вещам. Осень на полях, которые мы и тундрой-то не называли, – это смесь уже желтеющих трав и жестких листьев жимолости, запах княженики в ладони.

Если можно было бы назвать ягоду «культовой» то, конечно, жимолость и княженика – первые претенденты на звание.

Если говорить точно, то на Камчатке растет то, что называется «синей», или «голубой» жимолостью (Lonicera caerulea). Потому что она вообще-то бывает разной, и есть целые большие территории нашей страны, где при слове «жимолость» на тебя просто испуганно косятся: у них она просто не съедобная. У нас это сдвоенные ягоды в виде цеппелина, которые удобно собирать, потому что для этого не надо даже наклоняться.

В зависимости от местности, экспозиции солнечным светом и возраста куста вкус ягоды разнится драматически. Виноделы меня поймут. Иногда больше фруктозы, иногда меньше, но вкус всегда интенсивный и неповторимый. Поэтому из нее можно делать варенье или варить компот, но это будет слишком сильно, резко, с избыточными тонами.

А тут ты берешь буквально пригоршню княженики и бросаешь в большую кастрюлю, где варится жимолостный компот. И мир меняется на глазах. Княженика дополняет и смягчает жимолость. Как Маккартни – Леннона, как Пейдж – Планта, как Минин – Пожарского. Природа просто родила их для того, чтобы им быть вместе навсегда и особенно – в жимолостном компоте. На одну кастрюлю жимолостного напитка ровно одна пригоршня. И никак не наоборот – компот из княженики – это слишком. Во-первых, замучаешься столько набрать этой княжеской ягоды. А во-вторых, я бы не сказал, что это очень вкусно. Княженику надо есть свежей.

Сложно объяснить людям с материка, что такое княженика. Потому что все уверены, что на Севере растет костяника или морошка. Княженика? Нет, не слыхали. Пока рассказы про величие княженики встречали понимание только у финнов, потому что она у них тоже растет.

Конечно, все эти северные дикие малины из семьи Rubus слегка похожи. Но только одна называется Rubus Arcticus, и это – княженика. Говорят, ее называют в некоторых местах «поленика», «костянка» и «хохлушка», но на камчатской земле никогда такого не слышал. Туману напустил еще и всеумный «Брокгауз с Ефроном», когда обозвал княженикой какую-то примитивную красную смородину.

Ну, ладно вам, это нереально – сравнивать нашу княженику со смородиной.

Возможно, вам приходилось слышать, что ягода, которая растет на Камчатке, это морошка. Твердое «нет».

Морошка – это совсем другая ягода, которая по мере вызревания не краснеет (как княженика), а желтеет. У нее довольно банальный вкус и вообще – это Rubus chamaemorus. По-английски это cloudberry, по-немецки – Moltebeere, по-фински Lakka. Это вообще популярная, но не слишком интересная ягода. Каких-то значимых полей на Камчатке я что-то не видел. Но утверждают, что она тут растет. Ну и пусть себе растет.

Морошку еще путают с костяникой, но та вообще Rubus saxatilis, по-английски Stone bramble, и пусть ее едят финские птицы под брендом Lillukka.

Так что в общении камчатцев с княженикой есть прелесть некоторой эксклюзивности.

Ее приходится собирать, стоя на коленях, она никогда не растет в каком-то множестве: то есть ведро, в отличие от жимолости, не собрать. Когда ты собираешь княженику, ты находишься максимально близко к поверхности земли, которая источает тот самый аромат камчатской тундры, который невозможно забыть. А как пахнет сама княженика… даже лучше и сложней, чем она на вкус.

Финны называют ее Mesi Marja, что означает «медовая ягода», но медом она не пахнет совсем. Они в центре страны выпускают княженичный ликер. Но гораздо популярней именно ликер из морошки. Потому что княженика слишком сложна и прекрасна для того, чтобы низвести ее до уровня какого-то алкогольного напитка.

Она рождена, чтобы сделать жимолостный компот напитком богов.

У нас за колючей проволокой, на полях, не занятых танками и артиллерией, княженика росла среди богатых зарослей брусники. С одной стороны, это очень распространенная ягода – где только ее нет. А с другой, на Севере именно брусника – это основной носитель витаминов, полезных и даже медицинских качеств. И она ассоциируется с осенью. Скоро зима, а значит, ее можно насыпать в бочку и залить водой, и она будет стоять очень долго. И под гусиным долгим криком / Листвою ржавою соря / Над поздней ягодой брусникой / Горит холодная заря. Только не спрашивайте, откуда я знаю Городницкого – это все тлетворное влияние Сталины Соломоновны Мишталь, архитектора.

По-моему, она слишком кислая и дубящая. И да, в этом ее польза, но боже мой, в чем смысл ягоды, если ее надо засыпать сахаром? Но запах брусники – это запах камчатской осени, и этим она хороша. И да – брусника – вечнозеленое растение. На Камчатке всегда хочется чего-нибудь, что не засыпает или не сбрасывает листья на долгую-долгую зиму. Как заменитель и внешний накопитель надежды.

Растет тут еще и клюква (Oxycoccus),