Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Это вам не сегодня, когда слово fuck знают даже дошкольники, это 70-е годы, СССР, застегнутый на все пуговицы. Только не спрашивайте, где я взял издание Боба Гуччионе в то время. Издание, которое похоронило издание Хью Хефнера. Когда я через тридцать лет познакомился с Бобом по одному важному делу, я ему рассказал эту историю, и у него отъехала крыша, потому что он понял, что ничего не знает ни про СССР, ни про русских вообще.

И тут Лебедев говорит: «Зайдите на кафедру». Запахло неприятностями. Но Лебедев внезапно: «А не хотите второй дипломный проект защищать, только по-английски? Пойдете работать – десять процентов прибавки к зарплате автоматически». Так я стал любимчиком кафедры иностранного языка.

Профильной кафедрой и кафедрой электротехники заведовали два родных брата. Маленькие, коренастые – настоящие биндюжники от Бернеса, но таки из Ленинграда. И если с электротехникой у меня было все в порядке, то как как раз с профильными двигателями внутреннего сгорания, особенно с теорией – так себе. Но эти двое были очень смешными. На преддипломной защите профильный брат посмотрел на меня грустно и сказал: «С вами поговоришь – как навоза нажрешься».

Ну да, сегодня я про двигатели внутреннего сгорания знаю больше, чем тогда, но меня успокаивает тот факт, что однажды один глава Венской академии по фамилии Гиппенкерль (тот самый, который дважды не принял Гитлера; вопреки мифам – немец) посмотрел грустно на художника Герстля и сказал: «Когда я смотрю на ваши работы, я думаю, что лучше струей мочи рисую на снегу, чем вы кисточками». Работы Рихарда Герстля теперь стоят миллионы.

Вот, практически та же фигня. Только про двигатели внутреннего сгорания.

Они все были очень непростые, наши преподы. Однажды мы поняли, что наш Валерий Андреич – фигура федерального масштаба. Про его жизненный кейс в Ленинграде, куда он все время отлучался, написала «Литературная газета», и не просто газета. Это был судебный очерк самого Аркадия Ваксберга. Это, вообще-то, журналист, который возродил в СССР жанр судебного очерка, и его читали сразу после «Клуба 12 стульев» на сладкое. То есть, если про тебя писал Ваксберг, то ты был важным человеком. Насколько я помню, наш Валерий Андреич фигурировал там под никнеймом «Гусев», и А. Ваксберг его защищал в какой-то жизненной катастрофе. И да – у нас была привычка читать газеты с детства. У тех, кто вообще привык что-то читать.

Только недавно я начал понимать, откуда было столько «ссыльных» и что их объединяло. Они все были почему-то неудобны в столицах. Все сходится – в 70-е в Питере и Москве началась суета с выездом в Израиль, оживились активисты, появились «отказники» – много чего появилось. И сдается, что власти решали напряжение снимать путем выдавливания «подозрительных элементов» куда подальше, лишь бы не отсвечивали на фоне сионистского движения. Вот так у нас появились отличные преподаватели, которые ненароком, кроме специальных знаний, учили своим примером, что можно думать и жить вне жестких рамок.

Наверное, поэтому среди этой страты так популярные были Стругацкие – они себя тоже чувствовали в некотором роде «прогрессорами». На другой планете. Но довольно быстро полностью погружались в Камчатку и уже никуда не могли с нее сорваться. Я не зря предупреждал в начале: осторожней с Севером, он поглощает. Он требует посвятить себе всю жизнь.

Поэтому на наш Крайний Север прибывали удивительные, экзотические персонажи, типа архивариуса движения КСП Сталины Соломоновны Мишталь. Ее коллекция записей, расшифровок текстов и т. д. всех этих бардов с разной степенью настроенностью гитар не могла не повлиять на молодых музыкантов. И на общую культурную атмосферу. Даже полностью погруженного в рок-н-ролл молодого человека вроде меня Сталина Соломоновна могла впечатлить и многие вещи разъяснить. Ах, да, КСП – это аббревиатура «клуб самодеятельной песни». Но, как объясняла сама Сталина Соломоновна: «КСП – это не музыка, а национальность». Тем не менее, благодаря ее просветительской деятельности молодые камчатские музыканты увидели новое поле для творчества и сложилось отдельное направление камчатской альтернативной музыки. Можно называть ее бардовской, можно рок-бардовской, как угодно. Но это уже были не приехавшие сюда авторы, а выросшие тут и прожившие всю свою жизнь на этой земле. Удивительные авторы: Алексей Лысиков, Сергей Косыгин, Александр Безуглов, Аркадий Куни – их реально много. И о них я тоже расскажу. Официально Сталина Соломоновна работала архитектором. Правда, никто никогда не видел плодов ее архитектурного труда, потому что она была погружена в культуртрегерскую деятельность. В принципе, это такой московско-питерский образ жизни – отсиживать стул в институте или конторе, но заниматься чем-то совсем другим. Потом они будут называть это советско-интеллигентским способом игнора режима. На самом деле на Севере такое не проходит, во всяком случае, в статистически значимых масштабах. На Севере ты или работаешь в полную силу на том месте, которое ты выбрал, либо тебя просто нет. Тут бездельникам места нет.

Практика мягкой ссылки продолжалась долгие годы. Дело доходило до того, что ежели надо было какого-то не слишком удобного деятеля культуры задвинуть на время подальше, то его можно было отправить служить на Камчатку. Как в свое время отправили в автомобильный батальон на Халактырке служить Константина Звездочетова, тогда еще значившегося в группе «Мухоморы». Кто-то (я подозреваю, что это был наш выдающийся рок-скрипач Сергей Рыженко – «Последний Шанс», «ДДТ», «Машина времени» и прочая «Асса») сказал Косте, что ему есть куда пойти в увольнительные. То есть к нам домой. Это было как раз перед его дембелем, и он был уже занят «дембельским аккордом». Так называлась какая-то работа по части, которую заставляли делать дембелей, якобы для того, чтобы их просто под разными предлогами не задерживали после приказа. У Кости был аккорд – он делал мозаику в солдатской столовой. Она представляла собой гигантское мозаичное панно, посвященное героям «Кавказской пленницы».

Молодой солдат стройбата,

Весь от горечи шатаясь,

Вдруг ворвался в инкубатор,

Грязно матерно ругаясь.

Сапогом прошел по яйцам,

Что птенцов родить готовы,

В рот засунувши два пальца,

Свистнул громче постового.

Он, рыдая, слезы мазал

По щекам своим небритым —

Что на стрельбище промазал

И угробил замполита…

Солнце ясное заходит

И склоняются знамена,

Генерал по штабу ходит

В удивленьи изумленном.

Он приходил по субботам-воскресеньям