Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

Нормальный Т–34. Да, в нашем детстве были еще Т–34, и мимо наших окон они шли на полигон. Так как полигон поднимался по склону Авачинского вулкана, то все, что там происходило, – было как на ладони. Особенно вечером – было отлично видно, как танки выходили на позиции, как запускались цели, как по ним стреляли болванками и работали из пулеметов трассирующими. Такой вот фон обычной мирной жизни конца 60-х – начала 70-х.

И вот ты делаешь фокус. Берешь пару пачек сигарет в карман и проскальзываешь за колючку в сторону полигона. Честно – я не помню, каким образом я добывал сигареты. Мне совершенно точно не продали бы их в нашем крохотном военторге. Я же говорю – все всех знают, и телега «папа послал купить сигарет» не прокатила бы, потому что все знали, что мой папа не курит. Память как-то старательно вытеснила способы добычи «Ту–134», «Лайки» (он же «портрет тещи»), или «Родопи» с «Шипкой».

И подходишь ты к танкисту на полигоне – естественно, к механику-водителю, к командиру нет смысла (дети – лучшие психологи) – и говоришь в лоб: а можно посмотреть, как водить танк? И важно так угощаешь механика сигаретой. Вот так мы учились в тринадцать лет водить Т–34. Легендарный танк Победы.

Я понимаю, что нынешние снежинки и единороги, а также их психологи завизжали бы в голос при виде такой картинки: тринадцатилетний подросток угощает механика-водителя советского боевого танка сигаретами, а тот усаживает подростка за рычаги и заводит двигатель. Но я так понимаю, что большая часть этих знаменитых психологов и идеологов антимилитаризма уже совсем в другой стране и рукоплещут механикам-водителям «Меркавы», раскладывающих гусеницами дома совсем другого народа. Ну и хорошо. Ну и ладушки. Но вот что я вам скажу: у Т–34 чудовищно тяжкое сцепление, да и рычаги тоже не совсем для детей. Но зато это очень познавательно и весело. Заодно я понял, что танчики – это не мое. А сигареты – тем более.

Но сигареты на Севере – универсальный ключ ко многим вещам, от которых детские психологи любого разлива уже падают в обморок. Ключевое слово – «трассирующие патроны». Они же «трассер». Это тот самый праздник, который всегда с тобой, хотя в оригинале он A Movable Feast, то есть праздник, который можно унести с собой куда угодно. Вот мы и уносили. С полными карманами трассирующих патронов к танковому пулемету мы возвращались домой. Уставшие, но довольные. Как это было принято писать в сочинении на тему «Как я провел лето». Но мы же не писали в сочинении про обмен трассирующих на табачные?

Скорее всего, пулемет был Дегтярева, а патрон – самый древний патрон современности. Я не шучу – патрон 7,62×54 мм – он еще к трехлинейке Мосина шел. Вот видите революционных матросов в кино или на плакате – это она и есть – трехлинейка. И сегодня патрон работает по полной программе. Но нам он был нужен совсем для другого.

Берешь патрон, плоскогубцами вытаскиваешь пулю, порох можно высыпать, можно сжечь – он все равно неинтересный, рулон фотопленки и то интересней. Теперь надо гвоздем слегка нарушить плотность вещества (предположительно, термит) с задней стороны пули и насыпать туда раздавленную головку от спички. И поджечь. Это не более опасно, чем держать в руке бенгальский огонь, но держать и не надо было. Надо было бросить пулю в воду и смотреть, как она гоняет по воде, как ракета. При этом цвет пламени менялся.

Красота? Красота.

Запись на манжете: оказалось, что доступ к военной технике, к боеприпасам и т. д. совершенно не делает из детей милитаристов.

Мы, дети военных, очень спокойно относились (и до сих пор относимся) к оружию, совсем не так, как дети, у которых такой возможности не было. Как, раз многим из них приходится доказывать свою «мужественность» через истерическую любовь к стволам и патронам.

Просто как-то потихонечку после прогулок по полигонам дома собралось какое-то количество боеприпасов – ну стоял под моим письменным столом чемоданчик, забитый этими «сокровищами» – и что? У меня еще там же стоял неразорвавшийся снаряд с надписью ДМБ–74 (что означает «демобилизация 1974 года»).

И мама, когда мыла пол, всегда его роняла.

Тут мы вынуждены отвлечься на вопросы детской безопасности в принципе. И в какой атмосфере растить детей.

Кратко: по нынешним меркам дети у нас росли в окружении бесчисленных опасностей, чудовищного риска… и ничего. Детей можно было отпускать на улицу одних.

Простой пример. Я напомню, что жили мы в секретной части радиоразведки флота. И, естественно, у нас была свалка оборудования и его отдельных частей. И из некоторых частей можно было добыть практически неограниченное количество ртути. Жидкий металл удивительных качеств и красоты. Можно было часами заниматься экспериментами с ртутью (а у меня была бутылочка граммов двести ртути). Самое любопытное, что я из этого вынес, – что можно ртутью натереть желтый металлический колпачок перьевой ручки и он станет серебряным. То есть ты месяцами потом с собой таскаешь в школу чистую ртуть на колпачке. Ну иногда ртуть проливалась на пол, и приходилось долго ловить капли и собирать их обратно.

А вы знаете, что теперь, если у вас в квартире разобьется градусник и выльется пара граммов ртути, вам надо вызывать бригаду демеркуризаторов? Которые должны быть обеспечены СИЗОД, спецодеждой, средствами индивидуальной защиты ног и рук, согласно п. 15.3 Санитарных правил при работе со ртутью, ее соединениями и приборами с ртутным заполнением от 04.04.88 № 4607–88. И пока они ищут осколки градусника, вас могут выселить из квартиры.

Ртуть, какой ужас! Мы все умрем!

Но мы почему-то не умерли, да и особых проблем со здоровьем не было – разве что ангина, но это из-за снега и льда («не смей сосать сосульки!» – кричит мама). Сейчас кто-то скажет, что очень непедагогично рассказывать про такое злостное нарушение.

Но это у вас просто теперь сознание такое – вас запугали жизнью вокруг.

Если бы на Севере детей пугали окружающей жизнью, то все бы уже точно умерли.

Тогда я продолжу. Это были времена, когда фото-и кинопленка делались на целлулоидной основе. Самое привлекательное в этой пленке было совсем не то, что на нее можно снять шедевр и остаться в веках. Просто она горит, как порох, и ее практически невозможно потушить. Продукты горения, то есть дым от нее – чистый яд, береги ребят. Если пленку очень туго скрутить в рулон, обмотать газетой «Правда» и поджечь, то из-за нехватки кислорода