Камчатка-блюз - Игорь Мальцев

То, что это были перехватчики, говорило только о том, что Дальний Восток готовился к воздушным боям с американскими боевыми самолетами.

Хотя бы потому, что тут, буквально на границах советского Дальнего Востока, уже с 50-х шла война – сначала Корейская, потом Вьетнамская. Именно там советские летчики на МиГах–15 бились то с американскими F–80 Shooting Star, то с F–86 Sabre.

Вот и дядя Леша улетел в командировку. И больше не вернулся.

И понятно, почему папа, отслужив на минном заградителе «Гижига» штурманом, поехал в Комсомольск за новым, только что построенным противолодочным кораблем.

И только недавно я узнал, что «Гижига» воевал с японцами на Курилах до 1945 года. Это был совсем не рядовой корабль, а с историей. Да и название – просто огонь. (На самом деле это поселок в Магаданской области).

«Заветы Ильича», бухта Постовая. Последний раз я видел бухту Постовая, когда в конце 80-х сюда пригнали умирать последние русские авианосцы «Минск» и «Новороссийск». Это зрелище не для слабонервных: обездвиженные гиганты для любого моряка – олицетворение бездарной политики. А ведь был еще авианосец «Киев». «Выведен из боевого состава флота, разоружен и продан за 1,6 миллиона долларов неустановленным лицам». Это 1993 год. Что? Кто? Как бы нет ответа. А разобранный прямо на стапеле атомный авиа носец «Ульяновск»? Теперь у нас в строю один только «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов». Про самого адмирала – смотрите сериал.

И после этого вас действительно удивляют сделанные на коленке телерепортажи-откровения про залоговые аукционы? Смешно.

Меня во всех этих изгибах политической мысли волнуют только судьбы тысяч советских морских офицеров – от Североморска до Большого Камня и Вилючинска. Людей, которые служили там, где обычный человек и жить-то не должен по причине удаленности от всего. И климата. И всякого «северного завоза». Слава богу, цингу изжили. Спасибо.

Наша жизнь в Советской Гавани закончилась быстро. Отец же был штурманом. А это прежде всего зрение. Наверное, только дети тех моряков помнят, насколько красивы штурманские инструменты из бронзы – штурманский транспортир, параллельная линейка деревянная, секстант. Астролябия может поспорить с секстантом, конечно, по сложности и красоте, но на корабле не используют астролябию. Ходить по солнцу, ходить по звездам – древнее арабское искусство, нынче малодоступное. Пригодится, когда электромагнитный удар, который неизбежен в определенных «политических обстоятельствах», отключит все спутниковые навигационные приблуды везде. Хороша картина? Если что – обращайтесь, я с детства умею прокладывать курс. Папа научил.

Но для секстанта нужно хорошее зрение, а отец стал его стремительно терять. Так что пришлось переучиваться в «Поповке» на электронику. То есть на радиоразведку. С морем было покончено.

Но вот что любопытно – в отличие от политиков конца 80-х – начала 90-х, которые, как оказалось, думали примерно ни о чем, кроме своей задницы, поколение, прошедшее войну, уже в 50-е озадачилось совершенно новой военной отраслью – радиоэлектронной борьбой. И это тоже незаметно (потому что секретно) изменило ландшафт Дальнего Востока. Собственно, именно так мы и оказались на Русском острове, а точнее – на Елене.

Взяли пожитки, два корабельных мешка. В одном были книги. В другом – все остальное. Зато все умещается в одну шлюпку. И вот с этими двумя мешками мы и переезжали с места на место. Главное, чтобы были книги. Потом к ним присоединился акваланг.

Вообще, жить на Русском острове и не иметь акваланга – это как-то неправильно.

Был один фильтр, который ограничивал рост населения полуострова. Сюда нельзя было попасть, если у тебя нет соответствующего штампа в паспорте. Это закрытая территория. Как жаль, что я потерял свой самый первый советский паспорт – сейчас было бы интересно внимательней рассмотреть все, что там было обозначено.

Для жителя Камчатской области это означало прохождение привычных процедур.

То есть возвращение из отпуска выглядело для моей семьи так: папа половину отпуска проводил в очереди в кассе «Аэрофлота» (билеты, естественно, строго по прописке), а потом долгий перелет на Ил–18, который официально длился восемнадцать часов, а на практике мог длиться и сутки, и трое – в зависимости от погоды в городах. Ленинград, Омск, Красноярск, Якутск, Иркутск, Магадан, Петропавловск-Камчатский. На самом деле такие поездки с детства не очень располагают к увлечению гражданским воздушным флотом, простите, летчики и стюардессы, вы по-любому – герои. Как, собственно, все люди, которые поднимаются в северное небо. Северные летчики – это отдельная фантастическая каста людей. Но такие полеты, казалось бы, просто в отпуск к бабушкам – в Ленинград и в Донецк – приучают к пониманию масштабов страны. Ее реального величия. Это сильно отличает людей Севера от тех, кто прожил всю жизнь в пределах ментального МКАДа. Извините, друзья-москвичи, что проводят часы в спорах о том, кто в каком московском роддоме родился и насколько он по этому поводу «настоящий». Мы на Севере, особенно наше поколение, родились в тысячах разных роддомов страны, и никому не приходится мериться «настоящестью». Тут у нас мелтинг пот, извините за выражение, парни.

И только у нашего поколения массово родились дети уже непосредственно на Дальнем Востоке, на Крайнем Севере. Во всяком случае, за двоих из них я могу поручиться – своих собственных.

Когда наконец туман уходил из Магадана, тогда Ил–18 мог подняться и преодолеть последний участок пути – часа два до Петропавловска. Правда, это могло быть в любое время суток – никогда не угадаешь. От этого зависело, когда ты появишься над Камчаткой. И если это утро или день, то это потрясающая удача – пролетать над этой землей, видеть то, что обычный человек вряд ли может увидеть. Потом разворот над заливом и заход на посадку в Елизово над Авачинской бухтой. Тогда у тебя по левому борту будет вулкан Вилючинский, а по правому – те самые три вулкана. Корякский, Авача и Козельский.

Обычно именно в таких словах и описывают свои первые впечатления залетные журналисты, и поэтому они растиражированы уже в сотнях тысячах знаков. А уж когда к ним присоединились зависающие в соцсетях, читать это стало уже совершенно невозможно. Что-то вроде «шайтан-арбы» и «узун-кулака» в классическом сатирическом тексте Ильфа и Петрова. Но мы же избегаем банальностей, не правда ли?

И вот, после трех суток полета, когда в организме от отпуска не остается почти ничего, самолет все-таки садится в Елизово (ударение на Е). Но никого не выпускают, пока по