Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

В XVI веке письма ходили медленно. Маленькие сыновья Марии умерли в апреле 1541 года, но Антуанетта узнала об этом только 22 июля. «Это известие сшибло нас с ног, – написала она в тот же вечер, – но, если такова воля Господа (который имеет власть над всеми нами) забрать их из этого мира и так сделать их счастливыми, надо благодарить Его за это». Когда-нибудь у Марии обязательно будут еще дети. «Со всем терпением ты продолжишь добродетельную жизнь, чтобы радостно жить и в этом мире, и в том, что ждет нас после. Самый надежный путь к Богу лежит через горе и боль; если ты пострадала, то хорошее начало положено». Нередко повторяемая мысль во времена болезней и войн, когда дети умирали так часто: Господь любит тех, кто больше всех страдает.

«Если будет на то Божья воля, – продолжала Антуанетта, – я окажусь рядом, когда ты будешь рожать следующего ребенка, потому что хочу первой прийти на помощь»[164].

Однако Антуанетта не сможет приехать в Шотландию, чтобы присутствовать при рождении Марии, будущей шотландской королевы. Однако она окажется на месте при втором, в каком-то смысле, рождении девочки, когда пятилетняя Мария пересечет Ирландское море и окажется во Франции. Тогда, в эпоху династических браков, матери и дочери зачастую шли удивительно одинаковыми путями. Екатерина Медичи последовала дорогой своей матери. Так и Мария, королева Шотландии, вернулась вместо матери во Францию. Для Антуанетты путешествие ребенка было своеобразным возвращением дочери, шансом Марии найти новую, более безопасную жизнь.

Девочка всех восхитила. Антуанетта сказала о ней: «Самая прелестная и милая девочка, какую я когда-либо видела». Она звала внучку «Nostre petite reyne» – «наша маленькая королева»[165].

Вскоре после знакомства с Марией в Сен-Жермен-ан-Ле Екатерина Медичи тоже написала Марии де Гиз, и ее слова дышали приглушенным состраданием. «Я не могу иметь удовольствие видеть и говорить с вами, чего я бы очень желала, не только ради собственного удовлетворения, но и чтобы увидеть счастье, которое, я знаю, вы должны испытывать, зная, что ваша дочь, королева, так красива, благонравна и добродетельна. Она настоящая радость не только для вас, но и для меня, и для всех, кто ее видит». Екатерина могла себе представить юную Марию рядом с собой на долгие годы. «Мне повезло, что Господь поместил ее на моем пути, – продолжала она, – потому что, думаю, мне будет поддержкой в старости иметь ее рядом с собой. Благодарю Бога за это и молюсь, чтобы Он давал вам столько удачи, сколько вы желаете, во всех делах, как он дал вам в ней»[166]. Екатерина видела, что видели все остальные. Очень красивый ребенок. Настоящее чудо.

Из всех писем, которые хлынули к Марии после приезда дочери во Францию, наверное, самое содержательное пришло от ее собственной матери. Сразу после того, как она оставила крошку Марию в королевской детской, Антуанетта пообещала заботиться о девочке в предстоящие годы, «держать за руку нашу маленькую королеву». Затем на минуту мысли Антуанетты повернулись к самой Марии.

«Ты так мало знала счастья в этом мире, так привыкла к страданиям и тревогам, что я боюсь, ты забыла, что такое удовольствие. Я надеюсь, по крайней мере, что благодаря отьезду твоей дочери, ты сможешь перестать беспокоиться за безопасность этого маленького создания. Если будет на то Божья воля, она найдет здесь почет и всяческую удачу. Больше всего на свете я надеюсь увидеть тебя снова до того, как умру. Ведь если с Божьей помощью дела здесь пойдут хорошо, и все поправится, если волнения прекратятся, и установится мир … тогда в один прекрасный день ты сможешь оставить это место со спокойной совестью так надолго, как захочешь, и приехать сюда, чтобы повидать своих детей и всех тебе близких людей. Все хотят этого, и ты сможешь немного порадовать себя со своими друзьями»[167].

Когда Франция избавит Шотландию от английской угрозы, Мария действительно сможет вернуться. Антуанетта писала с особенной нежностью, с непревзойденным сопереживанием. Когда-то она сама прошла тот же путь, отправив дочь за море, переживая потерю, почти неизбежную для аристократических матерей и дочерей снова и снова.

6. Империи

Франция, 1547–1553

Примерно за неделю до того, как Екатерина приехала в Сен-Жермен-ан-Ле, чтобы познакомиться с Марией Стюарт, король Генрих вскочил на коня и направился из городка Мулен в провинции Овернь в petite cour. Погода в последние дни октября стояла прекрасная, и Генрих ехал быстро. Не считая небольшой свиты, король прибыл практически один, надеясь улучить время побыть с детьми одному. Но, конечно, его интересовала и только что прибывшая девочка. «Нет никого, кто не называл бы ее чудом, – написал король дяде Марии, Франсуа де Гизу. – Это удваивает мое желание увидеть ее. Надеюсь скоро это сделать»[168].

Изнывающий от ожидания, Генрих успел по пути передумать многое о Шотландии и ее маленькой королеве. Недавно перешагнув порог 30-летия, он так и не приобрел хороших придворных манер, но долгие упражнения и время, проведенное на полях сражений, вылепили его тело и отточили стратегическое мышление.

Генрих мечтал об империи. Король-воин, Генрих с первых же дней после восшествия на престол стремился преодолеть военные ошибки своих предшественников. Надеясь вернуть Булонь, отданную Англии в 1544 году, он не забывал и о возвращении Кале, сданном англичанам на два века раньше, в 1347. И этим замыслы Генриха не ограничивались. Он по-прежнему желал выйти из тени отца и добиться более крупных территориальных приобретений. От Франциска I Генриху досталась старая вражда между Валуа и итальянскими Габсбургами, но у него были и собственные счеты к императору Карлу V. «Что касается императора, то король ненавидит его, и открыто говорит о своей ненависти, – отмечал венецианский посол. – Он желает ему любого зла, какого только можно пожелать смертному врагу. Эта злоба настолько сильна, что лишь смерть или полное уничтожение врага может излечить ее». Воспоминания о мрачной испанской камере по-прежнему преследовали французского короля[169].

Карл V, однако, был грозным противником: ему принадлежали громадные территории и неисчислимые армии. Император уже контролировал большую часть Италии и все германские государства. Помимо этого он продвигался в Северную Африку и посылал корабли в Новый Свет. Францию со всех сторон окружали земли испанских Габсбургов или их союзников. На севере лежали Габсбургские Нидерланды. На востоке и юго-востоке располагались германские княжества и феодальные лены, включая Лотарингию и Савойю. Испания, центральное владение Карла V, нависала над южной границей Франции, примыкая к гористому королевству Наварра, половину которого в 1512 году Фердинанд Арагонский завоевал и присоединил к Кастилии; северная