Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

Однако сверх того путешествие предоставило Марии де Гиз возможность воссоединиться с семьей и друзьями. Два года прошло с тех пор, как она последний раз видела Марию и 12 – как она оставила своего сына Франсуа де Лонгвилля с Антуанеттой. Пятнадцатилетний Франсуа никогда не прекращал писать матери, и теперь она держала сына возле себя почти все 12 месяцев своего пребывания во Франции. По большей части это было радостное и продуктивное путешествие. Однако один эпизод вселил в де Гизов ужас. В апреле 1551 года, через семь месяцев после приезда Марии де Гиз, проанглийский шотландский эмигрант попытался отравить девятилетнюю Марию. Его раскрыли раньше, чем он успел реализовать свой план, преступник бежал в Англию, но де Гизы были потрясены. Угроза политического убийства не вызывала никаких сомнений, что свидетельствовало о значимости маленькой Марии[196].

Трагедия произошла в последние недели пребывания Марии де Гиз во Франции. В сентябре 1551 года, когда они с матерью ехали из Жуанвилля в Амьен, Франсуа де Лонгвилль заболел. Хотя в детстве он часто сражался с болезнями, казалось, что к подростковому возрасту он окреп. Однако, что бы он ни подхватил по дороге в 1551 году, болезнь быстро победила. Франсуа умер через несколько дней[197].

При всей привязанности Марии к старшему брату королева Шотландии была слишком мала для присутствия на похоронах. Но Мария де Гиз, конечно, осталась во Франции до погребения, решив не возвращаться в Шотландию. Хотя она жила во времена, когда все родители теряли детей, испытания Марии были особенно жестокими. Перед отъездом она написала письмо Антуанетте, сокрушаясь, что ее вера испытывает напряжение от горькой печали. «Знаю, мадам, что вы нуждаетесь в утешении не меньше меня, но ваша добродетель преодолевает все. Господь желает, чтобы мы думали о вечной жизни, когда все отдохнем в мире. Я верю, мадам, что Господь наш желает меня видеть среди своих, поскольку посещает меня так часто и таким чрезвычайным образом. Но возблагодарим Его за все!»[198].

Мария больше никогда не увидит свою мать. Де Гизы предполагали, что она вернется во Францию в какой-то момент, возможно, на свадьбу Марии, но обстоятельства заставили ее остаться в Шотландии. На этот раз Мария де Гиз осталась по собственному решению, а не из-за требований семьи. Столкнувшись с нарастающей враждебностью протестантского шотландского дворянства, она как регент чувствовала, что ее присутствие необходимо, чтобы сохранить королевство для дочери.

Как и для многих аристократок в Европе, для Марии де Гиз любовь и политика переплетались, не позволяя отделить одно от другого. Она осталась в Шотландии в том числе потому, что любила свою дочь и семью. Все оставшиеся годы отношения с Марией составляли содержание интенсивной переписки, касавшейся абсолютно каждой детали от первых уроков по государственным секретам до того, как юной королеве Шотландии следует раздавать платья (на благотворительность, писала Мария де Гиз, и желательно в церковь)[199]. Мария всегда нежно любила свою мать, стремилась радовать ее и научилась бояться недовольства.

В отсутствии матери Мария обычно тянулась за эмоциональной лаской к Антуанетте, Анне д’Эсте и к Екатерине де Медичи. Екатерина тоже сожалела об отъезде Марии де Гиз. Потеряв младенца Людовика менее года назад, Екатерина вместе с Марией горевала о смерти Франсуа. «Вам нужно найти утешение в королеве вашей дочери, придет время, и она принесет вам столько счастья, любви и послушания, что вознаградит за все ваши горести», – писала Екатерина[200]. Она считала Марию другом, и несколько раз в течение следующих лет будет просить портрет Марии.

Екатерине нравились многие женщины семейства Гизов. Она поддерживала оживленную переписку с Антуанеттой и вселила почтительное отношение к пожилой даме в собственных дочерей. Особую близость Екатерина чувствовала к Анне д’Эсте, быть может, потому, что у них были сходные корни. Родившись, как и Екатерина, от матери-француженки и отца-итальянца, Анна провела детские годы в Италии. Когда Анна долго не появлялась при дворе, Екатерина обычно спрашивала ее о новостях, «которые вы не можете послать никому, кто любит вас больше, чем я». В некоторых письмах Екатерины сквозит потребность видеть Анну, острая тоска по ней. Конечно, сложно понять, насколько политические соображения поддерживали дружбу между Екатериной и женщинами де Гизов. Те, конечно, осознавали выгоду хороших отношений с королевой Генриха II. Однако, что бы их ни объединяло, это не было формальными любезностями. Переписка дышит настоящей нежностью[201].

К тому же Екатерина, вероятно, перенимала что-то у женщин де Гизов. В Марии де Гиз она видела образец терпения, стойкости и самоотверженного материнства, пример женщины, желавшей отстоять власть ради своего ребенка – впоследствии Екатерина сама окажется в такой ситуации. Она не могла не обратить внимания, насколько восторженно де Гизы относятся к маленькой Марии, каким вниманием тетки и дядья из де Гизов окружают девочку, подчеркивая, что они «совершенно довольны ею»[202]. Сильные чувства де Гизов друг к другу вызывали восхищение. Екатерина будет стараться развивать такие же узы любви и преданности между собственными детьми.

Возможно, привязанность Екатерины к женщинам Гизов повлияла на ее собственную доброту к Марии. Екатерина проявляла свою нежность в спокойных формах, заказывая портреты Марии и часами оставаясь у ее кровати, когда маленькая девочка болела. Она проводила дни, обучая Марию и свою дочь Елизавету вышиванию, плетению тонких паутинок шелкового и филейного кружева – опыт рукоделия Екатерина приобрела еще девочкой в монастыре Мурате. В письмах голос Екатерины становится нежнее, когда она пишет о Марии. Вероятно, Екатерина видела в маленькой королеве вклад в собственное будущее. С момента рождения дочерей Екатерина понимала, что в один прекрасный день они покинут ее. Однако, если все пойдет, как запланировано, Мария останется при французском дворе невесткой Екатерины: как однажды Екатерина сказала Марии де Гиз, Мария станет ее утешением в старости. Даже Антуанетта заметила, что Екатерина часто держит Марию возле себя[203].

Тем не менее, чувства Екатерины могли иметь более сложную природу. Годы спустя она будет испытывать к Марии неприязнь по причинам как политическим, так и личным. Интересно, не заронили ли семена этой антипатии еще детские годы Марии. Несмотря на свою красоту, Мария некоторым образом нарушала деликатную структуру, которую Екатерина за годы создала при дворе и в королевской детской. Было сложно не заметить, как Мария наслаждается всеобщим вниманием и помогает подниматься звезде де Гизов, как она затмевает всех детей французского короля. Даже дофин, несмотря на высоту его статуса, оказался в ее тени. На год младше Марии, невысокий и болезненный, принц бледнел в сравнении с великолепной Марией.

Не исключено, что Мария проявляла некоторую заносчивость. По крайней мере