Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

– А часто удается его переубедить? – спросил я, вспомнив разговор с разработчиком Илларионовым, который сначала утверждал, что в компании свобода мнений, а потом не смог вспомнить случая, когда кто-либо уломал Павла отменить пролоббированное им нововведение.

Николай погрузился в размышления.

– Была идея приглашать в беседу человека через e-mail, и это, в том числе моими усилиями, было отменено, – наконец ответил он. – Если бы мы начали рассылать спам, все почтовые службы могли нас забанить. Нет, Павел вряд ли предложит что-то безумное: например, сделать доступными публике все фотки пользователей. Он очень хорошо понимает, как использовать провокации и что можно и нужно делать.

– В его голове есть переключатель углов обзора, фокусировки, он видит ракурс проблемы, с которого видна заноза, – сформулировал Михаил Равдоникас, который занялся во «ВКонтакте» маркетингом. – Дурова в такие моменты ненавидишь: когда надо, он перевернет все с ног на голову. Как в «Матрице», его голова на 360° поворачивается. Ты бьешься целый день, уходишь в какую-то сторону и углубляешься, а он приходит и с этого важного ракурса разрушает все твои построения – и все надо переделывать.

Разработчик Андрей Мима писал, что провокации Дурова – способ менять продукт быстро, без ненавидимых им бюрократических проволочек. Если основатель в чем-то уверен, то не сдает позиций, пока не протестирует свои идеи в бою. (В то время Мима уходил из «ВКонтакте» запускать свой стартап и, хотя рассчитывал на дальнейшее сотрудничество с Дуровым, был достаточно искренен в своих восторгах.)

«Лучшее будущее создается каждый день, порой в коридоре и без оглядки на возможную панику, – писал Мима. – Нереально круто, что изменения придумываются, еще круче – что внедряются, несмотря на вой пользователей, а что совершенно нереально круто – что все потом оказываются очень довольны. Часто от придумывания радикальных изменений до внедрения проходит меньше недели! Нет другого выхода, кроме как заранее четко понимать, что будет лучше».

Превращаясь в главу цифрового континента с многомиллионным населением, Дуров заражал соратников своей верой в максимальную, до полной отстраненности, чистоту восприятия и мышления. Это касалось как никотина, алкоголя и мяса, которые Дуров не употреблял, так и риторики, культуры рассуждения и принятия решений.

«У нас нет иллюзий, предрассудков, мы стараемся видеть вещи такими, какие они есть. Мы боремся с манекенами, оперирующими стереотипами. Чтобы заставить человека думать, надо встряхнуть его» – как и главный герой одного из своих любимых фильмов «Пролетая над гнездом кукушки», Дуров хотел пробудить в соратниках свободу ума и воли.

Мир вокруг нас развивается так быстро, что общепринятые убеждения на наших глазах становятся издевательством над здравым смыслом, – писал он позже. – Сопротивление шума вокруг – устойчивый ориентир для всех желающих внести весомый вклад в развитие человечества. Слушать внутренний голос не означает оставаться глухим к мнению окружающих. Однако забудьте про демократию среди тех, кто вас окружает, – голос деятельного мыслителя, меняющего мир, должен быть для вас стократ более значим, чем голос праздного обывателя с его правом на мнение.

Проповедуя, Дуров не забывал заземлять свою религию. Он рос как лидер, но оставался изрядным троллем, любителем бесплатного проезда в маршрутках и фанатом «Тупого и еще тупее».

Журналистка Злата Николаева, первая из репортеров, добившаяся у Дурова интервью после взлета «ВК», пересказала мне разговор между пиарщиком «ВКонтакте» Цыплухиным и еще форумским мафиози Равдоникасом. Влад злился, что в ресторанах недалеко от офиса жалуются на Дурова. Говорят, что он приходит, заказывает стакан свежевыжатого черешневого сока и, пока фрустрированные официанты ищут черешню и выжимают сок, успевает поесть, расплатиться (с чаевыми) и уйти. А официант стоит со стаканом черешневого сока и думает: ну что, самому выпить? «Что ж, – заметил Равдоникас, – каждый официант, выжавший раз в жизни сок черешни, имеет право выпить стакан этого сока».

Даже если это апокриф, умение Дурова сбивать с привычного хода мысли оказывало на неподготовленных оппонентов магнетическое действие. «Когда с ним общаешься, всегда уходишь вдохновленным, – восхищался Бунин. – Он рассказывает то, чего не ждешь. Как Цукерберг в фильме. Его грузят ерундой, а он смотрит в окно и вдруг: "Идет дождь"». «За год я научился у него многому, пропитал свое сознание простотой мышления», – вторил Рогозов.

Предновогоднее собрание закончилось победой Дурова. В дебатах об офисе победила точка зрения, что он не нужен. Год решили прожить в квартире, незначительно расширив команду. Разработчики не протестовали.

Впрочем, взяв на себя всю ответственность и двигаясь во многом по интуиции, Дуров совершал стратегические ошибки. Отложив наем кодеров на год, он затормозил развитие компании. «Через год поняли, что нельзя дальше действовать маленькой командой, – признался Дуров. – Мы делали втроем работу, которую могут делать двести человек, а у конкурентов – тысяча. Нет психологического удовлетворения – конкуренты успевают больше. А офис лучше предназначен для дисциплинирования молодых сотрудников. В квартире они теряют ощущение, что здесь надо работать».

Кроме того, отсутствовала служба техподдержки, столь необходимая десяткам миллионов юзеров «ВКонтакте». Публика, не читавшая посты Дурова, не знала историю сети и не понимала ценностей ее создателей. С журналистами и сетевыми авторитетами никто не поддерживал связь.

Впрочем, рефлексия настигла архитектора через три года, а тогда, после рождественских праздников, создатели «ВКонтакте» меняли сайт семимильными шагами, не вылезая с Невского, 65, в том числе по выходным с утра до ночи. Начали разрабатывать систему таргетинга рекламы, переделывали систему поиска по людям, вузам, фильмам, песням. Новый движок Николай пригласил писать Андрея Лопатина, тренера сборной России по программированию. Предстояло ускорить работу сайта – хранилища базы данных не справлялись с растущим объемом информации.

Рогозов перекроил платформу. Коллеги одобрили новую версию, и оставалось лишь написать документацию – методичку, как кодерам пользоваться этим самым открытым кодом API. Дело было перед выходными, на которые он собирался ехать в Таллин. Рогозов пришел отпрашиваться к Дурову. Тот выслушал его и сказал: «Нет, это нужно сейчас». – «Но у меня автобус в семь утра!» – «У тебя достаточно времени до семи».

Проклиная все на свете, Рогозов сел писать текст, оставив взбешенную Эльнару паковать чемоданы в одиночестве. На автобус они успели.

Солнце раскрашивало муравейник в цвет охры и бликовало в его стеклянных панелях. Муравьи жили своей жизнью и к вечеру затихали – закидывали на плечи рюкзаки и исчезали. Они одевались однотипно, этакий стартаперский сasual: поло, шлепанцы, джинсы. Их исход напоминал вечерний отлив на побережье шумящего неподалеку океана.

Компьютеры с погасшими мониторами напоминали коконы с людьми из «Матрицы». К каждому из-под потолка шла пуповина кабеля, через