Код Дурова 2: Telegram, глобальная власть и опасная свобода слова - Николай Викторович Кононов

Консильери бежали сквозь муравейник, чтобы успеть на встречу с его правительницей, и успели, но разговор получился малопродуктивный. «О, гости из России, сейчас я принесу вам сувениры», – сказала правительница, известная тем, что умела отстаивать интересы муравейника в самых высоких кабинетах. Вернувшись, она вручила каждому значок с надписью «Facebook». Это напоминало обмен вымпелами перед футбольным матчем, когда после свистка начинаются тычки и грязные подкаты.

Содержательный разговор между Дуровым и директоркой по коммерции Facebook Шерил Сэндберг так и не состоялся, хотя представители «ВКонтакте» проторчали в штаб-квартире конкурентов несколько дней. Впрочем, Дуров не расстроился. Главная встреча была впереди: Марк Цукерберг позвал его с Рогозовым на ужин. До этого дня два тотема даже не переписывались.

Диспозиция выглядела так. Известный любовью к тусовкам своих подопечных Мильнер старался, чтобы гении взаимодействовали друг с другом, и пригласил Дурова и компанию в тур по США. Мильнер крутил деньги своего партнера, олигарха Алишера Усманова, и договорился инвестировать около 800 млн долларов из кошелька этого участника списка Forbes в интернет. В качестве объекта инвестиций он выбрал новые медиа: социальные платформы, на которых люди общаются и сами создают контент. «Могильщик веба» – так назвал Мильнера журнал Wired. Очарованию DST поддались Facebook, Groupon и Zynga.

Спустя полгода работы на износ летом 2009 года Дуров и команда прилетели в Нью-Йорк, встретились с Равдоникасом, который на несколько лет уехал к отцу в Канаду. И дальше парни отрывались: садились в такси и, пока оно пробивалось через пробки в аэропорт, спорили, куда лететь. Их ждали в Сан-Франциско, но они отправились в Майами.

Перемещаясь зигзагами с севера на юг Штатов, шайка достигла Калифорнии. Нёрды поселились в отеле с видом на Сан-Франциско и залив. Мир лежал у ног Дурова, который совсем недавно экономил на маршрутке.

Их ждали инвесторы Twitter, венчурные фонды и Марк Пинкус из Zynga. Последний забил им стрелку в пиццерии. Zynga еще не была среди производителей социальных игр лидером с капитализацией под десяток миллиардов долларов, но ее игры уже возглавили топ приложений Faceboоk. Дуров слушал, как невысокий, худой, похожий на подростка Пинкус мотивирует команду: «Почему я тут прыгаю перед вами в драной майке? Потому что наши приложения скачали всего 5 млн человек!»

Дуров предложил ему запустить игры во «ВКонтакте». «Мы готовы русифицировать их за свой счет», – прибавил он и назвал два хита: FarmVille и City Builder. Пинкус не задирал нос, расспрашивал про платформу и комиссию, но чувствовалось, что он делает одолжение. Zynga отказалась.

В 2009 году Россия не была для Пинкуса приоритетом, половину доходов они не хотели отдавать, чтобы не создавать прецедент, который мог бы использовать Facebook, – пожал плечами Дуров и добавил: – Спустя два года Zynga решила выйти в Россию, пытались с нами встретиться. Я заранее знал, чего они хотят – поддержку, команду найти, – и мне были неинтересны эти переговоры. Сейчас они нам не нужны, у нас разработчики лучше. Zynga первой захватила лидерство, а когда у тебя есть игры с сотнями тысяч юзеров, раскручивать новые игры не так сложно.

Когда они с Рогозовым тусовались в муравейнике Facеbook, вице-президенты и маркетологи глядели на них свысока – мол, клонировали вы нас, ну и ладно. А вот разработчики встречали по-другому: как вы добились, чтобы «ВКонтакте» в Долине загружалась быстрее, чем Facebook?!

Дуров спросил Цукерберга: «Что вы ответите Twitter?» Создатель микроблогов Джек Дорси привлек миллионы людей простотой использования сервиса: любое высказывание ограничено 140 знаками, зато легко делиться ссылками. Информация крутилась в интернете все быстрее, люди привыкли плавать в ее потоках, а не потреблять дискретные образы и идеи, как в гутенберговскую эпоху. Дорси же шагнул на следующую ступень эволюции: от сети друзей и знакомств – к Twitter, где люди быстро и активно делятся мыслями, чувствами, ссылками. Он взял из модели LiveJournal идею односторонних связей: ты можешь подписаться на интересующего тебя вещателя без его благословения.

Цукерберг не выдал своих планов насчет ответа Twitter и пустился в рассуждения о природе соцсетей. Либертарианец Дуров почувствовал в нем брата-революционера. «У нас с ним оказалось больше общего, чем с бизнес-персонажами, – заявил он после. – Марк анархист, но не в смысле отрицания власти и порядка, а в плане понимания устаревшей природы государства». Архитекторы сошлись на том, что соцсети выступают надстройкой над человечеством, позволяющей информации распространяться мимо централизующих рупоров государства.

Безумное чаепитие происходило вечером. Цукерберг пригласил гостей в свой дом, надел галстук, позвал переманенного из Google повара приготовить несколько блюд, как в гурманском ресторане. Дуров ерзал на стуле и морщился – не от официоза, а от кухни. «Для желудка много ингредиентов – это слишком деструктивно, – жаловался он. – Желудочный сок зависит от того, что вы перевариваете: чем однороднее еда, тем лучше. Поэтому я ем как животное: отдельно фрукты, потом, допустим, пюре». К вину он не притронулся – уверял, что не пил с тех пор, как в школе химик Шпаков рассказал об убийстве клеток спиртом.

Разговор напоминал танец боксеров на ринге:

– Какую комиссию берет «ВКонтакте» с разработчиков приложений?

– Ну, вообще 50%, но так происходит не со всеми. С каждым по-разному. А когда вы начинаете экспансию в Россию?

– Россия нам интересна, как и другие развивающиеся рынки. А ваши пользователи сразу восприняли валюту?

– Не совсем.

Пока тотем болтал, Рогозов наблюдал за Цукербергом. «Очень странный тип, – делился он позже ощущениями. – Как робот зомбированный: глаза бешеные, когда разговаривает, мышцы лица не двигаются». Оппоненты танцевали друг вокруг друга несколько часов и раскланялись лишь глухой ночью.

Дуров догадался по вопросам Цукерберга, что Facebook скоро введет свою валюту, а также начнет международную экспансию, причем и в Россию. Вернувшись домой, он начал вавилонскую кампанию по переводу «ВКонтакте» на 30 языков с помощью университетских друзей и добровольцев.

Но если Цукерберг скорее понравился Дурову, то от самого Facebook он плевался. Безусловно, он признавал мощь аналитиков, гибкость в выборе стратегии роста в зависимости от страны, ценил умение учиться на ошибках и амбиции согнать Google с пьедестала. Но гораздо важнее для него было ощущение, что Цукерберг прогнулся под ценности коммерсантов. «ДНК компании определяет Шерил Сэндберг, бывшая вашингтонская лоббистка, – объяснял он. – Если Цукерберг скажет: "У нас будет пятьдесят разработчиков, а не двести", у нее найдется туча аргументов, чтобы заблокировать эту идею».

Сидя в самолете, Дуров размышлял о том, что «ВКонтакте» и Facebook расходятся все заметнее. Цукерберг монетизировал