ДЕЦЛ. Голос российского хип-хопа. История Кирилла Толмацкого глазами друзей и близких - Александр Толмацкий

нельзя было увидеть, как он лежит на диване, все время чем-то занят. Однажды он решил надо мной подшутить. При каждой встрече отрабатывал на мне всякие приемчики. Ну ладно, раз-два, понеслось. Все время укладывал меня на лопатки. Я не понимал, что такое… Оказывается, Кирилл занялся боевыми искусствами, просто решил так пошутить и отработать пару боевых приемов на мне. Он вообще очень ценил юмор и позитив.

МУЗЫКАЛЬНОЕ НАСЛЕДИЕ

Я знаю русский язык и в какой-то момент начал внимательно слушать тексты других музыкантов – что именно они несут в этот мир. Потому что, если у тебя есть дар, если ты умеешь делать музыку, тебя могут слушать полмиллиона, миллион человек. А за этим стоит большая ответственность.

Мне нравились те, чья музыка – не просто развлечение, а послание. Кирилл именно так и работал. Он старался напоминать людям, что такое любовь. Он хотел разбудить, встряхнуть общество, показать, что есть надежда, что все может быть хорошо. Он шел против системы не потому, что хотел конфликта, а потому, что верил – можно что-то изменить. И он это передавал в треках. Его музыка помогала людям, вытаскивала из тьмы. У него был мощный посыл.

Кирилл из тех артистов, кто говорил прямо в душу.

Мне кажется, он хотел, чтобы каждый день мы что-то пробуждали в себе, жили осознанно. Он сам так жил. Я это видел. И его треки – они как будто включают тебя, не дают спать на ходу. Его музыка не была развлекательным фоном, она влияла на людей. И даже если не все понимали сразу, как именно она на них действует, эффект оставался.

В 2014 году у него как раз пошла очень продуктивная полоса – вышли Favela Funk, альбом «10:33», потом акустический релиз. Я думаю, его вдохновляли поездки, путешествия. Favela Funk – это после Бразилии. Он впитывал стиль, атмосферу, а потом возвращал это в музыку, но уже на свой, русский лад. Он брал понемногу отовсюду: из Бразилии, Ямайки, Японии, Африки, США – все это проходило через его фильтр, и появлялось нечто уникальное. У Кирилла была способность обобщать, соединять культуры, но не терять при этом себя. Он не подражал, он создавал свое. Даже если брать нью-скул – он не просто копировал, а встраивал этот звук в свою философию.

ВСЕ, ЧТО ОН ДЕЛАЛ, – ОН ДЕЛАЛ В СВОЕМ СТИЛЕ. В ЭТОМ БЫЛА ЕГО ОСОБЕННОСТЬ. ОН БЫЛ ВЕЗДЕ СВОИМ – И В МИРОВОЙ МУЗЫКЕ, И В РУССКОМ АНДЕГРАУНДЕ.

Когда-то мы делали с ним вечеринки. Был такой клуб на Китай-городе, который назывался «Sorry, бабушка». Туда все приезжали – и Гуф, и вся его группа, и наши ребята. Он объединял всех. В каждом клубе, где мы появлялись с Кириллом, люди улыбались друг другу. Никто не делил, кто где, все были вместе. Сейчас я такого не вижу. В Америке бывает: смотришь закулисье рэперов – все как одна семья. А у нас? Каждый сам за себя. Вроде бы оба рэперы, но один чуть выстрелил со своим треком – и уже не подойдешь. А ведь начинали вместе. Кирилл этого не допускал. Он всегда был открытым.

ОН ЗНАЛ, ЧТО ЕГО БУДУТ СЛУШАТЬ ДЕТИ, ПОДРОСТКИ, И ПОЭТОМУ НЕ ПОЗВОЛЯЛ СЕБЕ В ТЕКСТАХ БЫТЬ ГРЯЗНЫМ, ДВУСМЫСЛЕННЫМ. ОН ГОВОРИЛ ЯСНО, ЧЕТКО. ЕГО МОГЛИ СЛУШАТЬ ЛЮДИ ЛЮБОГО ВОЗРАСТА. ЭТО РЕДКОСТЬ.

Что теперь я вижу: даже ровесники его сына Тони слушают его треки. Их тысячи. Потому что сейчас, когда информации стало больше, люди начинают узнавать, кто такой ДеЦл. Понимать, кого потеряли. И влюбляются в него по новой. Посвящения, трибьюты, перепевки – все это помогает молодому поколению снова услышать его. Это важно. Это работает.

ДеЦл был частью этой культуры. И останется ею навсегда.

ПЕРВЫЕ ШАГИ В ХИП-ХОПЕ

Тимур Саед-Шах (T. Check),

МУЗЫКАНТ

Моя история с Кириллом началась в детстве, когда мне было лет десять. Рэп тогда только входил в мою жизнь – Onyx, Public Enemy, BIG, 2Pac. Я слушал их, пробовал сочинять что-то свое, читал рэп с пацанами на районе. Нас, рэперов, было по пальцам пересчитать – андеграунд, чистый и настоящий. И вот однажды я включил MTV и увидел клип «Пятница». ДеЦл танцевал и читал, и в этом клипе – вся энергия улиц: брейк, граффити, свобода. Это был момент, когда я понял: я не один. Где-то там, в Москве, есть парень, который делает то же, что и я, только на всю страну. Он был старше меня года на четыре, но для меня, пацана, он стал символом того, что рэп – это не только районные тусовки, а нечто большее.

Этот клип перевернул мое сознание. Мы все тогда хотели быть уличными, гангста[38], хотя, оглядываясь назад, я понимаю, что рос в хорошей квартире, в творческой семье: мама – певица, бабушка – поэтесса. Но в те годы мы верили, что живем в гетто, и Кирилл казался таким же, как мы – пацаном с улиц, который пробился. Его любили все рэперы моего возраста, он был как старший брат, который показал, что возможно все. Я даже пошел на брейк-данс из-за него, правда, быстро вернулся к рэпу – он забирал все мое время.

Но потом начался разлом. Старшие ребята на тусовках у памятника Жукову на Манежке начали говорить: «ДеЦл – мажор, за ним папа стоит». Мы, пацаны, были доверчивыми, и эти слова западали в голову. Я не мог полностью отвернуться от Кирилла – чувствовал, что мы с ним на одной волне, оба представляем рэп-культуру. Но сомнения закрадывались. Я стал присматриваться к нему: как он себя ведет, что говорит. Это был странный период – от всеобщей любви к какому-то отторжению. Я ушел в андеграунд, тусовался с другими ребятами, а мейнстрим, где был Кирилл, казался далеким.

ТАКОЙ ЖЕ, КАК Я

Помню забавную историю. В 2000 году мы с другом Вовчиком, школьным товарищем, решили попасть на фестиваль Rap Music. Там выступали Кирилл, Bad Balance, «Легальный бизне$$». Нам, мелким, не хватало возраста – пускали с 16 лет. Но мы не растерялись. Я натянул шапку, как у Кирилла в «Пятнице», – это была его фишка, которую я нагло позаимствовал. Вовчик начал кричать у VIP-входа: «Это ДеЦл! ДеЦл опаздывает на концерт!» Охрана поверила, толпа расступилась, все кричали: «ДеЦл! ДеЦл!» – и нас пропустили. Так я попал на свой первый рэп-фестиваль – благодаря образу Кирилла. Это было как в кино, момент, который я никогда не забуду.

Однажды это сходство сыграло со мной и злую шутку. Это было время мощного противостояния рэпа другим субкультурам. У меня много детских страхов, связанных