Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

daily.afisha.ru/cinema/26260–igrat-v-poker-i-ne-spat-roman-mihaylov-rasskazyvaet-kak-snyat-kultovoe-kino

Blackmagic Design – австралийский производитель цифровых камер, в том числе миниатюрных габаритов. Целиком на его Pocket Cinema Camera сняты, например, «Такси» Джафара Панахи и «Мучения на островах» Альберта Серры. Для отдельных кадров эти камеры использовались при съемках многих голливудских блокбастеров.

Элемент акробатики, спортивной и художественной гимнастики. Прыжок назад с приземлением на руки.

DaVinci Resolve – программа нелинейного монтажа и цветокоррекции. В отличие от конкурентов, распространяется бесплатно. Целиком в ней была смонтирована, например, диснеевская спортивная драма «Безопасность» (2020), и так или иначе Resolve используется в воркфлоу многих голливудских кинопроектов.

Любовь Мульменко. Как придумать необычную ретроформу для драмеди

Текст: Евгений Ткачев

«Кажется, я научилась писать сценарии», – иронично заметила Любовь Мульменко, когда на кинофестивале «Маяк–2023» вышла на сцену получать приз за лучший сценарий за свою вторую режиссерскую работу «Фрау». Награда действительно выглядела ироничной, потому что если после дебюта Мульменко «Дунай» еще было непонятно, какая она постановщица, то после «Фрау» все встало на свои места: она не снимающая сценаристка, а пишущий режиссер. И дело не в том, что Любовь умеет хорошо работать с актерами, разводить мизансцены и оформлять визуальный язык фильма (в конечном счете это все ремесло), а в том, что она способна придумать прием, благодаря которому бытовая, по сути, история приобретает волшебный, возвышенный окрас – и превращается в настоящее искусство.

В случае «Фрау», например, это необычная ретроформа, из-за которой влюбленные главные герои фильма – продавец со странностями Ваня (Вадик Королев) из магазина «Охотник и рыболов» и балерина Пермского театра Кристина (Лиза Янковская) – примеряют к себе сказочные архетипы Тиля Уленшпигеля и Снежной королевы. То, что из романа чудика и мизантропки не получится ничего хорошего, ясно уже с самого начала. Но Мульменко не форсирует события, разбавляет ссоры остроумными, чертовски смешными диалогами и в целом не делает из этих изначально странных и обреченных отношений трагедию. По Мульменко, не быть вместе – тоже хеппи-энд.

И возвращаясь к сценарному ремеслу: если бы Любовь не стала писать и снимать кино, то запросто смогла бы стать писательницей – скажем, та же «Фрау» существует в виде одноименного рассказа, выпущенного вместе со сценарием фильма издательством киножурнала «Сеанс». Потому что сценарии Мульменко не просто сценарии – это большая литература.

Фильмы:

«Дунай» (2021)

«Фрау» (2023)

О синдроме самозванца и образовании

– Вы писали сценарии для фильмов Оксаны Бычковой («Еще один год», «Нина»), Наталии Мещаниновой («Комбинат „Надежда“», «Красные браслеты»), Нигины Сайфуллаевой («Как меня зовут», «Верность»). А когда вы поняли, что сами хотите ставить свои тексты?

– Мне кажется, довольно быстро. Так получилось, что я написала первые три сценария практически один за другим. И сразу же увидела результаты своей работы, потому что «Комбинат „Надежда“», «Еще один год» и «Как меня зовут» вышли одновременно, хотя снимались в разное время.

Я много присутствовала на съемочной площадке «Комбината» и частично «Еще одного года». И когда сидела на плейбэке с режиссером, пыталась примерить на себя его роль: как бы я поступила на его месте? На самом деле, будь я увереннее в себе, то еще бы десять лет назад попыталась запуститься с фильмом. Но, может, и хорошо, что я тогда этого не сделала.

У меня ведь нет профильного режиссерского образования – и для того, чтобы реально понять, как устроено кинопроизводство, мне нужно было потусить на чужих съемочных площадках, что я и делала почти все время.

А когда я придумала «Дунай»… Ну как «Дунай»? Я решила, что хочу снять фильм про Белград, потому что обожала этот город. Мне хотелось его зафиксировать в кадре. Сначала я думала о коллаборации с каким-нибудь сербским режиссером, но потом поняла, что никто, кроме меня, не сможет это снять. У меня был довольно удивительный и серьезный опыт погружения в Сербию и сербский язык, который я выучила. При этом у меня сохранялся взгляд со стороны, потому что сами сербы много что про себя не понимают. Какие-то вещи кажутся им совершенно заурядными, а для стороннего наблюдателя это фан.

В итоге я пошла к продюсеру Валерию Тодоровскому. Мне казалось, что никто больше не решится запустить такой специфический дебют, а с ним мы дружили и много говорили про Сербию. Хотя, когда мы подались с заявкой в Минкульт, некоторые знакомые продюсеры спросили, почему я не пошла к ним, им тоже понравилась история.

– То есть вы изначально хотели снимать кино, но просто из-за синдрома самозванца не могли взяться за работу?

– Это был не синдром самозванца, а настоящее самозванство (смеется). Какие у меня были основания полагать, что я справлюсь?

– А так ли необходимо профильное образование, чтобы сейчас заниматься режиссурой?

– Думаю, нет. Мне кажется, в первую очередь полезна практика. Я умудрилась найти себе практику, просто будучи таким вольнослушателем, волонтером на площадке. А еще из-за того, что все мои режиссеры очень сильно вовлекали меня в разные стадии производства. Например, я ездила на выбор натуры и наблюдала, как в этой экспедиции работают разные цеха. Как взаимодействуют художник-постановщик, оператор и режиссер.

Сценарист на локейшен-скаутинге – это довольно необычная ситуация, просто в моем случае сюжеты фильмов часто были встроены в конкретное место. На «Как меня зовут» Нигины это был Крым. Мы поехали туда, чтобы увидеть что-нибудь такое, что я потом использую в сценарии. То же самое с Норильском и «Комбинатом „Надежда“». Там еще сильнее была связка с городом.

Если бы я вдруг открыла киношколу, в ней было бы мало теории и очень много практики. Думаю, что и те киношколы, которые появились за последние десять лет, ждут людей с уже оконченным высшим гуманитарным образованием, чтобы научить их прикладным вещам. А вот пять лет во ВГИКе в качестве фундамента, то есть первого высшего, мне кажутся не слишком удачной для режиссера стратегией. Хотя, опять же, это все мои безответственные рассуждения, потому что я не училась ни во ВГИКе, ни в киношколах.

Побочный эффект от неучебы в профильном кинозаведении – то, что в моей жизни нет фигуры мастера. У меня его не было, и мне некого было косплеить. Я не чувствую себя ничьей наследницей. Не то чтобы меня это сильно беспокоило. Скорее, просто нет человека, который в случае