Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи - Олли Эш

— Он что-то сделал с моим разумом. Сначала я просто чувствовал себя странно — усталым, рассеянным. А потом... — Алекс замолчал. Его голос задрожал. — Я видел свои руки, но они мне не принадлежали. Слышал свои слова, но не мог их остановить. Целовал Элен — и кричал внутри себя. Кричал так громко, что, мне казалось, она услышит. Но она не услышала.Тристан закрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным, но я видела, как напряглись желваки на скулах.

— Когда заклинание спало, — продолжал Алекс, — я побежал к тебе. В сад. Я хотел всё объяснить. Но было поздно. Ты уже обратился в камень, Тристан. А она... стояла на коленях, обнимая твою статую, и плакала. И говорила слова обета. Я опоздал.Он замолчал. Тишина в библиотеке стояла такая, что я слышала, как догорают свечи.

— Я не виню тебя, — сказал Тристан.Алекс поднял голову.

— Я убил тебя. Пусть не своими руками. Но из-за меня ты...— Из-за Моррена. Ты был марионеткой и такой же жертвой. Никто не винит нож за то, что его направили в чужое сердце. — Тристан открыл глаза. — Ты был моим другом. Им и остался. Я прощаю тебя.Дух Алекса дрогнул. По его прозрачным щекам потекли слёзы, мягкий, серебристый.

— Я ждал этого триста лет, — прошептал он. — И боялся уйти, потому что ты не знал правды. Теперь я могу.

— Да, — подтвердила я. — Иди с миром.Алекс посмотрел на меня, потом на Тристана. Его губы тронула слабая улыбка.

— Береги его, — сказал он мне. — Он заслужил счастье.

— Я знаю.Дух растаял. Свечи погасли. Мы остались вдвоём в сером утреннем свете. Тристан долго молчал, глядя туда, где только что стоял его друг.

— Триста лет, — произнёс он наконец. — Триста лет я думал, что он предал меня. А он всё это время ждал, чтобы я узнал правду.

— Теперь он свободен. — Я подошла и взяла его за руку. — И ты тоже.Он сжал мои пальцы. Тепло, уже привычное, разлилось от его ладони.

— Осталась только Элен, — сказал он. — Ты готова?

— Да. Сегодня полнолуние. Лучшего времени не будет.

---Круг из родовых камней я готовила сама. Двенадцать гранитных валунов, которые помнили ещё основателей поместья, легли в кольцо на том самом месте, где триста лет назад Элен произнесла свой обет. Трава здесь была ниже, чем вокруг, а земля — плотнее, словно само время примяло её. В центре круга я поставила чашу с водой из старого колодца и зажгла три свечи — чёрную, белую и красную. Жизнь. Смерть. Любовь.Тристан стоял за кругом. Я видела, как он напряжён, как его пальцы то сжимаются, то разжимаются. На его руке больше не было трещины — она затянулась ещё тогда, когда я впервые сказала, что люблю его. Но я знала, что внутри у него всё ещё болит.

— Я буду держать тебя, — сказал он. — Через связь стража. Не дам тебе уйти за грань.

— Хорошо.Я вошла в круг и села на землю. Холод пробрался сквозь одежду мгновенно, но я не обратила внимания. Я закрыла глаза и открыла Врата.Мир перевернулся.Тело стало чужим, далёким. Я висела в пустоте, где не было ни света, ни тьмы, ни времени. И в этой пустоте я чувствовала только одно — тепло. Оно шло откуда-то справа, настойчивое, живое, и я поняла: это Тристан. Он держал меня за руку. Его жар, единственный раз за всё время, пробивался сквозь холод границы миров, как солнечный луч сквозь зимние облака. Я пошла на это тепло и вынырнула обратно — в лунную ночь.Передо мной стояла Элен.Она была точно такой, как на дагерротипе, — молодая, прекрасная, в светлом платье. Но её глаза... в них была такая глубина, какой не могло быть у живой женщины. Она смотрела на меня — и сквозь меня, и куда-то за мою спину, где стоял Тристан.

— Ты позвала меня, — произнесла она. Её голос звучал как эхо, как музыка, которую слышишь во сне. — Моя кровь. Новое воплощение.

— Да, — сказала я. — Я Илона. Твоя праправнучка.Элен перевела взгляд на Тристана. И в этом взгляде было столько боли, вины и столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Ты жив, — прошептала она. — Снова жив.

— Благодаря тебе. — Тристан шагнул к краю круга, но не переступил его. — Твой обет сохранил меня. А вера в следующее воплощение дала мне шанс.

— Мой обет... — Элен опустила голову. — Моя любовь стала вашей клеткой. Я думала, что спасаю тебя. А на самом деле я просто не могла отпустить. Я была эгоисткой. Связала две души, которые не просили об этом.

— Ты ошибаешься, — сказала я. — Ты не связала нас. А сохранила его. Триста лет он стоял в этом саду и ждал. Благодаря тебе он дождался.Элен подняла глаза. В них стояли слёзы — не вода, а лунный свет, как у Алекса.

— Ты... не ненавидишь меня?

— Нет. — Я подошла к ней. — Ты — это я, но прожившая другую жизнь. Ты любила его. Потеряла его. И сделала всё, что могла, чтобы вернуть. Я не могу ненавидеть тебя за это.Я взяла Тристана за руку и подвела его к Элен.

— Вы оба заслужили прощание. Настоящее. Без теней.Тристан и Элен стояли друг напротив друга — страж и ведьма, разделённые тремя веками и тонкой гранью между жизнью и смертью. Я отступила на шаг, давая им пространство.

— Прости меня, — сказала Элен. — За то, что не распознала магию Моррена. Не защитила тебя и обрекла на триста лет одиночества.

— Я уже простил тебя. — Голос Тристана был низким, но мягким. — Простил тебя в тот момент, когда понял, что ты не предавала меня. А теперь... я хочу попрощаться.Он коснулся лбом её лба.Каменная память вспыхнула золотом. Я не видела её — стояла слишком далеко, — но я знала, что она показывает ему. Сцену сразу после окаменения: Элен, обнимающая статую, рыдающая, шепчущая слова обета. Но теперь он видел не её вину. А её любовь. Огромную и настоящую.

— Я прощаю тебя, — повторил он. — Прощай.Обет, связывавший нас золотой нитью, дрогнул. Я почувствовала, как он натягивается — до предела, а потом лопается.