Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

говорят? В женщине должна быть загадка? — усмехается он. — Давай сыграем в обе стороны. Загадка будет в каждом из нас. Кто первый всё разгадает, тот и получит главный приз.

— И что же за приз?

Его взгляд медленно скользит по моему лицу, опускается на губы и ниже.

— Победитель решит сам.

Воздух в салоне густеет. Туман остаётся внешне спокойным, но я слишком хорошо умею читать тела. Его плечи напряжены. Пальцы едва заметно сжались. Дыхание стало глубже.

Он хочет меня и это не открытие.

Пугает другое. Я хочу его ничуть не меньше.

Мне нужно открыть дверь. Выйти. Пройтись. Остудить голову холодным горным воздухом. Заставить его вернуть Мишку и навсегда исчезнуть из жизни этого самоуверенного бандита.

Но я не двигаюсь.

— И куда именно свалили твои помощники? — спрашиваю, хотя он уже ответил.

— Какая ты любопытная, — скалится он, будто уже просчитал мой манёвр.

— Какая есть.

— Они перекроют Глебникову кислород. А мы дождёмся твоих спасителей.

Сердце спотыкается.

— Как ты узнал место?

— Ты сама показала дорогу.

— Я ничего тебе не показывала, — отвечаю резко, но уверенности не слышу в собственном голосе.

— Показала, — Туман склоняет голову. — Когда перестала спорить на нужном повороте. Когда узнала развилку. Когда впервые расслабилась после слов, что мы едем туда, где тебя ждали. Ты, красавица, отлично врёшь словами. Но тело у тебя слишком разговорчивое.

Проклятый наблюдательный ублюдок.

— Ненавижу тебя, — выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

— Уже слышал. Неубедительно, — он улыбается в ответ.

И что-то во мне срывается. Может, срабатывает усталость. Может, желание доказать ему, что не только он может устанавливать правила. А может, я просто слишком долго жила, не позволяя себе хотеть хоть чего-то не ради выживания.

Я двигаюсь первой. Перебираюсь через сиденье и сажусь на него верхом.

Туман не удивляется. Будто ждал. Его руки мгновенно ложатся на мои бёдра, а затем сжимают задницу так, что из груди вырывается резкий вдох.

— Вот теперь ты хотя бы честная, — произносит он низко.

— Не обольщайся.

— Поздно. Я же тупой, качок, — гортанно выдыхает он.

Я смотрю в его глаза, пытаясь найти там хотя бы намёк на насмешку.

И ничего.

Только тьма. Желание. И какая-то тяжёлая решимость, от которой должно стать страшно.

Вместо этого меня бросает в жар.

— Руки убрал, — приказываю я.

— Зачем? — спрашивает, а в голосе странное удовлетворение слышится.

— Я сверху. Значит, правила мои.

Одна его бровь медленно поднимается.

— Решила помериться со мной яйцами?

— Боюсь, ты проиграешь.

— Вот теперь я точно тебя трахну, — довольно хмыкает он.

— А кто сказал, что я разрешу?

— Ты, — коротко и слишком метко бьёт это слово.

— Я ничего не говорила, — пытаюсь держать контроль, но не выходит, сука!

— Опять забываешь про тело.

Он сильнее прижимает меня к себе. Даже через одежду я чувствую его возбуждение. Твёрдое, тяжёлое и слишком настоящее.

Прокатываюсь бёдрами, проверяя его выдержку.

— Осторожнее, ведьма, — Туман рычит. Звук проходит сквозь меня раскалённой волной.

— Боишься?

— Предупреждаю.

— Не умеешь ты предупреждать. Только командовать.

— Снимай штаны сама, — а вот теперь он говорит слишком спокойно. — Иначе я порву их к хуям.

— А кто сказал, что мы будем трахаться?

Голос предательски хрипит. Я снова двигаюсь, только теперь сама, проезжая промежностью по вздыбленному члену. Туман скалится.

— Ты врешь идеально, Яна. А вот тело — нет.

Он подаётся вперёд, но я успеваю упереться ладонью ему в грудь.

— Нет.

Туман замирает.

Не спорит. Не давит. Просто смотрит, и от того, как быстро он остановился, у меня внутри что-то болезненно сжимается.

— Что именно «нет»? — спрашивает он серьёзно.

Вот он. Момент, когда можно отступить. Я должна воспользоваться им.

Но вместо этого наклоняюсь к его губам.

— Не ты решаешь, — выдыхаю я.

— Хорошо, — в тон мне соглашается Туман.

— И если я скажу остановиться...

— Я остановлюсь.

— Сразу.

— Сразу, Яна.

Его голос больше не звучит насмешливо. И именно это ломает последнюю преграду.

Я целую его сама. Жадно. Зло. Слишком честно.

Туман отвечает мгновенно. Одна рука впивается мне в волосы, вторая удерживает за талию. Но он не переворачивает нас и не отнимает мой контроль.

Я кусаю его губу.

— Ведьма, — он рычит мне в рот.

— Мудак, — отбиваю я.

— Моя.

— Не мечтай.

— Уже поздно.

Я снова двигаюсь на нём и чувствую, как его терпение рвётся вместе с моим. В следующий миг мир переворачивается.

Я уже лежу на сиденье, а Туман нависает сверху, тяжело дыша. Он ждёт. Смотрит мне в глаза, хотя руки уже лежат на поясе моих штанов.

Молча спрашивает. И я ненавижу его за то, что он заставляет меня произнести это самой.

— Да, — выдыхаю я. — Но попробуй решить всё за меня — останешься без яиц.

— Какая романтичная женщина мне досталась, — хрипло смеётся он.

— Я тебе не досталась.

— Сейчас проверим.

Несколько быстрых движений — и штаны вместе с бельём оказываются на середине бёдер. Туман подхватывает мои ноги, укладывает себе на плечо и замирает.

Его взгляд обжигает сильнее прикосновения.

— Не смотри так, — шепчу я.

— Как?

— Будто собираешься меня сожрать.

Он склоняется ниже, касаясь губами внутренней стороны колена.

— Я именно это и собираюсь сделать.

19.

Я много раз думал, что знаю о желании всё.

Бабы, номера, машины, удобные встречи без имён и обязательств. Никогда не видел смысла усложнять простой и приятный процесс.

Но эта ведьма снова доказала, что я ни хера не знаю.

Яна лежит подо мной, растрёпанная, злая и до такой степени желанная, что в висках пульсирует одна-единственная мысль: взять.

Только я обещал остановиться, если она скажет.

И это обещание сейчас держит меня крепче любого поводка.

— Передумала? — спрашиваю хрипло.

— Если передумаю, ты узнаешь первым, — её голос дрожит и это заводит сильнее любых стонов.

— Успокоила, — выдыхаю и глохну от того, как пюльс херачит по вискам.

— Я не для этого здесь.

— А для чего?

Она сжимает колени, пытаясь столкнуть мои руки.

— Чтобы ты наконец заткнулся.

— Есть способ.

Наклоняюсь и целую её. На этот раз медленно. Без напора.