Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

И снова начинает:

— Но время — зло для памяти моей. Чем больше дней, тем глубже рана в ней...

Туман делает шаг к нему.

Поэт мгновенно отступает за Барса.

— Прикрой Барс!

— Я связист, а не телохранитель, — невозмутимо отвечает тот.

— Трусы, — заключает Поэт.

— Зато живые.

Я смотрю на них и не понимаю, что происходит.

Поэт издевается над Маратом так, будто они вместе росли, а Барс совершенно спокойно, в его невозмутимой манере подначивает всех, зная, что ему ничего за это не будет.

— Может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — спрашиваю я. — Желательно с толком и расстановкой, чтобы уже я не пошла доставать ствол и не решила уменьшить популяцию тестостерона в горах.

Мужчины замолкают. Все четверо смотрят на меня.

Первым нарушает тишину Поэт:

— А ты не рассказывал ей о нашей большой и чистой мужской дружбе? — и вопросительно смотрит на Тумана.

Клоун, блин.

— У нас не было дружбы, — отрезает Туман.

— Была, — возражает Хмурый. — Просто начиналась она с того, что вы с Севером взяли нас на прицел.

— Вы первыми полезли на нашу территорию, — невозмутимо отбивает Туман

— У нас был заказ, — хмыкает Хмурый.

— А у нас были стволы, — копирует тон Хмурого Марат.

— А у нас — гранатомёт, — мечтательно напоминает Поэт обходя Тумана по дуге.

— Два, — поправляет его Барс.

— Вот видишь? Это уже серьёзная основа для крепких отношений, — довольно кивает Поэт.

— Я всё ещё не понимаю, — произношу я. — И моё терпение сегодня на исходе, мальчики.

Хмурый вздыхает и кивает в сторону складного стула возле машины, который будто из воздуха появился.

Разворачиваюсь к Барсу и вопросительно вскидываю бровь. На что получаю невозмутимый ответ:

— Да вы пока пиздеть будете, я вынесу всю тачку. А там есть что выносить.

— Садись, Янка, — говорит Хмурый. — У тебя нога.

— И ты туда же?

— Я хотя бы не собираюсь тебя на руках таскать, — довольно лыбиться этот стареющий ловелас.

— Потому что я тебе руки сломаю, — уже холодно говорю я ему.

— А Туману, значит, можно? — и я сейчас вообще не могу понять, как реагировать на их подколы.

Пока не было Тумана, всё было намного проще. Но сейчас...

— Матвей, — предупреждающе говорю я.

— Всё-всё, молчу. Но садись уже.

И я всё же сажусь. Не потому, что они сказали. Просто нога действительно начинает ныть.

Туман устраивается рядом, опираясь задницей о бок машины, будто прикрывая мне спину.

Я отодвигаюсь. А он молча пододвигает стул назад. Поэт наблюдает за нами с нескрываемым восторгом.

— Это даже лучше классики.

— Откроешь рот — я его закрою, — обещает Марат.

— Поцелуем?

Хмурый закашливается. Барс отворачивается, но по дрогнувшим плечам понятно, что он смеётся.

Туман делает шаг вперёд, а Поэту только этого и нужно. Ржёт зараза и снова отходит за веселящихся Хмурого и Барс.

— Молчу, — быстро произносит Поэт. — Молчу. Осознаю бренность бытия.

— Рассказывай, — требую я у Хмурого.

Матвей прислоняется к капоту.

— Лет восемь назад наш отряд выполнял операцию в этих горах. Нужно было забрать одного очень неприятного человека раньше, чем это сделают конкуренты.

— Очень неприятным человеком он называет оружейного барыгу, который продавал стволы всем подряд, — вставляет Барс.

— В том числе людям, которые пытались убить нас с Севером, — добавляет Туман. — Поэтому этот барыга уже принадлежал нам.

Я молчу, но чувствую, как Марат смотрит сейчас на меня. Поворачиваю к нему голову, пытаясь найти хоть намёк на то, что меня сейчас хотят обвести вокруг пальца.

Но ничего не происходит. Да и врать Хмурому нет смысла. Зато, как интересно складывается вся картина.

— Мы пришли за целью, — продолжает Хмурый. — Они с Севером тоже. Никто никому не доверял. В итоге два часа держали друг друга на прицеле и мерились яйцами.

— У кого оказались больше? — спрашиваю я.

— У меня, — одновременно отвечают Хмурый и Туман.

Поэт театрально и тяжело вздыхает.

— Восемь лет прошло. Ничего не изменилось.

— Потом выяснилось, что у нас общий враг, — говорит Матвей. — А ещё что Север умнее, чем кажется, а Туман выглядит тупее, чем есть.

— Это комплимент? — интересуется Марат.

— Для тебя — максимальный, — отбивает Хмурый и снова лыбиться.

— После операции мы выпили, — продолжает Хмурый. — Ещё раз чуть не перестреляли друг друга. Потом решили, что дружить выгоднее.

— Мы не дружили, — упрямо повторяет Туман.

— Он несколько раз доставал нас из дерьма, — невозмутимо сообщает Барс, что-то проверяя на одном из его планшетов.

— А мы их, — добавляет быстро Хмурый.

— Поэт даже написал песню, — и снова этот невозмутимый голос Барса.

— Я не писал, — оскорбляется тот. — Я творчески переосмыслил классику.

— Ты три часа пел Северу «Надежду», — теперь уже я слышу улыбку в голосе Тумана.

— Он был эмоционально закрыт, — фыркает Поэт.

— Он хотел тебя убить, — ржёт Хмурый.

— Значит, я до него достучался.

Марат смотрит на Поэта с такой тоской, что мне становится смешно.

Я пытаюсь сдержаться. Но не получается. И тихий смех всё-таки вырывается наружу.

Четверо мужчин мгновенно поворачиваются ко мне. Туман смотрит дольше остальных.

В его глазах появляется то же выражение, что было ночью, когда я смеялась в машине.

Будто он запоминает. И я отворачиваюсь. Но осознание всё же приходит.

— Так ты знал, куда ехать, — говорю ему, возвращаясь к главному. — И знал, кто меня встретит.

— Догадывался, — поправляет Марат.

— Почему не сказал?

— Хотел, чтобы ты рассказала сама.

— А спросить нормально не пробовал? — вот не зря говорят, что мужик не понять.

— А спросить нормально не пробовал? — вот не зря говорят, что мужик не понять. Их однополосная дорога вообще неясно куда может свернуть. Что за идиотизм?

— Пробовал, — отвечает Туман. — Ты посылала меня нахер.

— Значит, нужно было отстать.

— Я не умею.

— Я заметила.

Хмурый внимательно следит за нами, и мне это не нравится.

Он слишком хорошо меня знает. И слишком быстро понимает, что между нами произошло