Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак

— Погодите, — произносит Поэт. — Самое интересное мы пропустили. Янка была с нами почти четыре года. Как ты вообще понял, что она из нашего отряда?

Туман не отводит от меня взгляда.

— По тому, как дерётся.

Я напрягаюсь.

— Конкретнее, — требует Хмурый, складывая руки на груди.

— Она сначала оценивает пространство. Не противника — именно пространство. Ищет три выхода, два предмета вместо оружия и слабое место у того, кто перед ней. Бьёт не красиво, а чтобы закончить. Даже раненая оставляет одну руку свободной. И всегда ждёт второго противника.

— Наша школа, — довольно улыбается Хмурый.

— Ещё она открывает замки быстрее, чем Грек успевает понять, что у него украли ключ, — ещё один аргумент Тумана.

— Это Барс учил, — гордо сообщает Поэт.

На что Барс качает головой, и тихо добавляет:

— Я учил не попадаться.

— А я не попалаась, — возражаю я. — Меня Туман поймал позже.

— Прекрасно, — Поэт расплывается в улыбке. — Уже семейные достижения обсуждают.

— Замолчи, — одновременно произносим мы с Маратом.

Поэт прикладывает ладонь к груди.

— Один ритм. Одна душа. Вечная...

— Ой, блять, да заткнись, — просит даже Хмурый.

— Вы убиваете искусство, — возмущается Поэт, и снова тихие смешки раздаётся от всех.

Но тут Туман поворачивается к Матвею.

— Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты не встретил её вчера? — и улыбка мгновенно исчезает с лица Хмурого.

Вот теперь передо мной тот командир, которого боялись даже собственные бойцы.

— Потому что сообщение пришло на мёртвый канал с опозданием в девять часов, — отвечает он. — Кто-то вклинился в цепь и переписал координаты.

У меня внутри всё леденеет.

— Поэтому Глебников знал дорогу и знал, где меня искать, — тихо произношу я.

— Да, — подтверждает Барс. — И это ещё не всё. Кто-то знал твои старые коды. Не просто увидел сообщение, а понял, кому оно адресовано.

— Такого не может быть. Я была предельно осторожна.

— Может, — спокойно говорит Хмурый. — Если среди тех, кто знал тебя раньше, осталась крыса.

Я поднимаюсь слишком резко. Ногy простреливает болью. Туман тут же оказывается рядом, удерживая за локоть.

На этот раз я не вырываюсь.

— Кто? — спрашиваю.

— Кто? — спрашиваю.

— Пока не знаем, — отвечает Барс. — Но узнаем.

— Поэтому пришли только вы трое? — теперь понимаю я и Матвей кивает.

— Остальным я не сообщил точку. Пока не выясним, кому можно доверять, отряд сюда не придёт. Да и нам задерживаться нельзя.

В горах становится слишком тихо. Даже Поэт больше не шутит. Туман сжимает мою руку сильнее.

— Значит, у нас две проблемы, — произносит он. — Глебников и крыса в вашем прошлом.

— Три, — поправляет Хмурый и смотрит на него.

— Какая третья? — сразу же спрашивает Туман.

А от ответа Хмурого напрягаюсь даже я:

— Ты.

— Я не проблема, — Марат медленно улыбается, вот только эта улыбка уже не похожа на расслабленную.

— Для Янки — ещё какая.

— Она справится.

— Не сомневаюсь, — сразу же соглашается Хмурый. — Вопрос в том, переживёшь ли ты.

— Матвей, — предупреждаю я.

Хмурый переводит взгляд на меня.

— Что?

— Не начинай, — предупреждаю я.

— Я ещё даже не начинал.

— И не надо.

— Поздно, Янка-молдованка. Ты исчезла, потом появилась с Глебниковым на хвосте, ребёнком, которого мы пока даже не видели, и Туманом, который смотрит на тебя так, будто уже мысленно закопал всех мужчин в радиусе ста километров.

— Радиус маловат, — лениво замечает Марат.

— Вот видишь?

— Я не просила его вмешиваться.

— Знаю, — отвечает Хмурый. — Ты вообще никогда ни о чём не просишь. В этом и проблема. И поэтому я тебя отправил в его гостиницу. Но что-то просчитался, кажется.

Его слова бьют слишком точно. Я отворачиваюсь, но Туман не отпускает мою руку. Не сжимает сильнее. Не заставляет смотреть на себя. Просто держит. И находится рядом.

Но тут Поэт слишком демонстративно кашляет, поднимая голову от планшета Барса:

— Я, конечно, не хочу разрушать этот трогательный момент...

— Тогда не разрушай, — советует Хмурый.

— Но к нам приближаются две машины.

Все мгновенно собираются.

Хмурый берётся за оружие. Барс смотрит на экран планшета. Поэт перестаёт выглядеть праздным идиотом и за секунду превращается в бойца.

Туман задвигает меня себе за спину.

— Не беси меня, — шиплю я. — Я могу могу за себя постоять.

— Знаю, — ровно отвечает Марат.

— Тогда какого хрена?

Он поворачивается ко мне.

— Потому что так я смогу закрыть тебя собой.

В груди становится больно. Не от страха. От того, что однажды отец сказал: никто меня не спасёт.

А теперь передо мной стоит мужчина, который не спрашивает, заслуживаю ли я спасения. Он просто становится между мной и возможной пулей.

Барс всматривается в экран и неожиданно расслабляется.

— Свои.

— Кто? — спрашивает Хмурый.

— Северцев.

— Только этого не хватало, — Туман прикрывает глаза.

— Вечная любовь... — снова оживляется Поэт.

— Я всё же его убью, — обещает Марат.

— В очередь, — произносит Хмурый.

А я смотрю на дорогу, где уже показываются первые фары, и понимаю: спокойной жизни у меня больше не будет. Но в груди разливается странное предвкушение. Если это тот самый Северцев, значит Мишка может быть с ним. Или...

Впрочем, я сейчас сама всё узнаю. Но стоящий рядом Туман слишком сбивает меня от моего прежнего плана.

И самое страшное — я уже не уверена, что хочу от него сбежать.

21.

Я всегда знала, как вести себя среди бородатых, брутальных мужиков, которые если и видели во мне изначально только смазливую мордашку, то после пары хуков и отбитых яиц, сразу же меняли своё отношение.

Даже когда меня взял в свой отряд Хмурый, я смогла быстро дать понять, что одуванчик я только снаружи.

Но сейчас...

Я сижу за столом, в небольшом домике в горах и тупо смотрю в одну точку. Пытаюсь понять, почему сейчас там за деревянной бревенчатой стеной, это стадо мужского пола решает, что делать мне, и ничего не делаю.

В руках сжимаю железную кружку с уже остывшим чаем, а перед