Невероятные похождения Лассе-Майи, рассказанные им самим - Ларс Мулин

К вечеру разыгралась такая непогода, что стало почти ничего не видно. По пути мне попался торп, где я застал старуху с дочерью. На те вещи, что были при мне, я смог выменять немного еды, и вдобавок мне пообещали предоставить ночлег. Однако на любую бочку меда найдется своя ложка дегтя. В дом вошел хозяин и узнал гостя, ибо видел меня в суде.

– Черт меня подери! – удивился он. – Как это ты на свободе?

Я ответил, что в Вестеросе меня освободили.

– Мелешь ты знатно! Небось сбежал от бедняги конвойного. Ну ничего, попалась птичка! Теперь никуда не денешься! – проговорил он.

– Приблизишься ко мне еще на шаг, и ты покойник! – предупредил я.

Старик не посмел вступать со мной в смертельную схватку, а предпочел броситься в ближайшую деревню за подмогой. Его старуха, добрая душа, сказала прямо:

– Коли вам дорога свобода, бегите! В тех больших домах, что вы видели, живут два заседателя, они скоро будут здесь, и вас арестуют.

Мне не оставалось иного выхода, кроме как идти дальше, несмотря на непогоду. Усталость моя была столь велика, что я еле передвигал ноги. Я забрался в густой ельник, а из деревни доносился гул голосов – собирались люди, которым приказано было меня схватить. После того как они миновали мое укрытие, я отправился в ту сторону, откуда они пришли. Достигнув деревни, я забрался на сеновал, где мне пришлось провести три дня без еды и питья.

Караульные дежурили днем и ночью. Мне было слышно все, что они говорили:

– Небось притаился где-нибудь, но мы его найдем по следам, пока не сошел снег.

В конце концов снег растаял, вокруг не слышалось ни звука, и я выбрался из своего убежища. Мой больной живот более не доставлял мне беспокойства: он попросту присох к спине.

Я держал путь в родные места. Возвратившись в наш приход, я посетил друзей и знакомых, только привечали меня на этот раз не так, как бывало, когда я мог угощать всех подряд, не считая денег. Да и в безопасности себя я здесь тоже не чувствовал, и мне снова пришлось податься на поиски счастья. Одет я был все еще скверно, так что нечего было и думать произвести выгодное впечатление в приличном обществе. Правда, мне удалось стянуть чемодан, стоявший позади одного из проезжающих экипажей. В нем оказалось много нарядной женской одежды, которую будто на меня шили, но главного у меня так и не было. Мне требовалась бритва, поскольку у меня отросла столь длинная борода, что она уже вполне могла сгодиться на дамские локоны.

Еще в чемодане оказались золотые украшения с драгоценными камнями, вот только среди всего этого великолепия не нашлось ни гроша денег. Одежду я сложил и схоронил в лесу, а сам отправился на новые подвиги. По дороге мне попался крестьянский хутор. Он был безлюдный, все его обитатели трудились в поле – я видел их по дороге. Окно я высадил, забрался в дом и взял немного еды; в шкафу оказались карманные часы, столовое серебро, бумажник, футляр для бритья с тремя бритвами и кусок мыла. Все это вместе с несколькими косынками и кое-какой провизией я забрал с собой. Попутно мне приглянулись некоторые мелочи, они тоже перешли в мою безраздельную собственность. Наконец я покинул хутор, в спешке переоделся в женское платье и отправился в город, там купил дамскую шляпу, модные башмаки и еще кое-чего из необходимого.

Так я снова обратился в мамзель. Обстоятельства мои складывались самым благоприятным образом. В кошельке у меня лежало около семидесяти риксдалеров. Я даже дерзнул зайти на постоялый двор и заказать себе ужин. Хозяйка отвела мне комнату и предоставила горничную, которая, подавая мне еду, спросила:

– Мамзель больна? Такая бледная и измученная…

– Меня знобит, – ответил я.

Горничная ушла, а я посмотрел в зеркало: действительно, лицо у меня оставалось по-тюремному бледное. Я поел, расплатился и ушел. Путь мой лежал в Вермланд. Там я познакомился с мадам, держательницей одной из начинавших тогда появляться так называемых передвижных кофеен[13], с нею мадам ездила по ярмаркам. Ее сопровождали две юные служанки. Мадам сказала мне, что если я готов войти в дело, то могу рассчитывать на приличный доход, ибо повстречаю почитателей культа Венеры, разгоряченных напитком Бахуса.

Я принял ее предложение, и ланиты мои постепенно налились здоровым румянцем, как прежде. Я полагал, что из нашего союза, основанного на доверии, я смогу извлечь немалую выгоду. По прибытии на первую ярмарку я полностью взял на себя работу за стойкой. Дело пошло довольно бойко. Юные служанки трудились в нумерах, исполняя те или иные пожелания гостей им на радость, себе во благо. Я развлекал гостей своими искрометными шутками и веселым нравом, чем привлек немало воздыхателей, которые жаждали более тесного общения, но я держал их на должном расстоянии.

Однажды вечером я смешался с уличной толпой и похитил пару кошельков. Это обогатило меня на триста риксдалеров. На другой день я увидел у нашей стойки своего отчима, он покупал бутылку вина. Я оторопел от неожиданности, к счастью, он меня не узнал. Я одарил его потоком любезностей, на какие только был способен; он со своей стороны тоже сделал мне весьма учтивый комплимент, заплатил за вино и ушел.

Дела на ярмарке шли превосходно, скучать мне не приходилось. Своей хозяйке я приносил весомую прибыль. После того мы перекочевали на другую ярмарку и там тоже на славу потрудились. Вечером я пошел на разведку, подыскивая заведения для завтрашней страды. И тут я встретил человека, по навету которого меня в Уппсале арестовали.

– Здравствуй, Лассе-Майя! – приветствовал он меня. – И ты здесь?

К счастью, мы были довольно далеко от торговых рядов, так что немногие могли нас услышать.

– Пес смердящий! Заткни пасть! – крикнул я ему. – Я не забыл, как ты донес на меня в Уппсале!

С этими словами я залепил ему такую затрещину, от которой он угодил башкой в дорожную выбоину. Я подскочил к нему и начал пинать ногами. Отделал его мастерски. Даже свой дамский зонтик изломал об мерзавца. Однако, несмотря на одержанную победу, мне следовало скрыться. Я поспешил к себе на квартиру, наспех собрался и помчался без оглядки прочь от этого проклятого места.

Глава XXV

Путь в Стокгольм. – Кража со взломом. – Облава на Лассе-Майю, возглавленная хозяином обворованного поместья. – Бегство на самодельном плоту. – Встреча с молочником. – Передышка на лоне природы

Повсюду заговорили о том, что отъявленного вора Лассе-Майю,