Невероятные похождения Лассе-Майи, рассказанные им самим - Ларс Мулин

то, что было на мне, когда я убегал от поимщиков. Узлы так и остались на квартире в Уппсале. Вместе с тем меня заботил вопрос: арестован ли Баярд? Если арестован, то ни ему, ни мне уже не будет никакого проку от лошади или брошенных вещей. Оставлять за собой только что нанятую квартиру в Ладугордсландет не было никакой возможности: денег у меня почти не осталось. К тому же мне требовалось купить кое-какие необходимые мелочи: первым делом бритву, потому что бриться теперь требовалось не реже чем через день.

Я направился к квартирной хозяйке Баярда. Первое, что она у меня спросила, был ли я на ярмарке. Заметив, что я ей мигнул, она молча прошла на кухню, я за ней. Здесь она спросила про Баярда.

– Он остался с лошадью и санями в Уппсале, – ответил я.

– Не стоит передо мной ломать комедию, – сказала хозяйка. – Мне все отлично известно, я знаю, какого пола особа скрывается под вашим женским нарядом.

И она предложила мне полностью ей довериться.

Я с благодарностью принял предложение и спросил, не поможет ли она мне найти квартиру. Хозяйка охотно согласилась, даже сказала, что я мог бы ночевать и у нее, только на день уходить в другое место, чтобы не возбуждать излишнего любопытства. Меня ее предложение устроило, она получила от меня десять риксдалеров, которые приняла с благодарностью и выразила готовность быть всегда к моим услугам.

Пока мы с хозяйкой сидели и беседовали, вошел Баярд. Я был бесконечно счастлив видеть его вновь. Меня тяготила мысль, что он арестован, и все по моей вине, поэтому теперь я чувствовал, будто камень свалился с моей души. Он поведал, как раскидал конвойных, выбежал на улицу и смешался с толпой, в которой поимщики не смогли узнать его. Ярмарка и ему не принесла удачи; все его приобретения – это следы многочисленных побоев на лице и теле.

Я спросил о судьбе лошади; он рассказал, что та цела, но настолько отощала, что стала на себя не похожа. Корму для несчастной твари в этот вечер нам раздобыть не удалось, однако у пекаря набралось с пол-лиспунда хлеба, и мы смогли накормить на ночь несчастную скотину. Мои вещи Баярд продал в Уппсале, так как у него не хватало денег рассчитаться за нашу квартиру. Сани вместе с полостью он обменял на простые розвальни, которые мало подходили для прогулок порядочной дамы вроде меня.

Из своего тощего кошелька мне пришлось выделить хоть сколько-то денег моему вновь обретенному товарищу, но теперь мы договорились больше не соблазняться ярмарочными аферами. Наша хозяйка сияла от счастья благодаря возвращению Баярда. Время, однако, показало, что она весьма переменчива в своих предпочтениях, – но тогда все вернулось на круги своя. На другой день, рано утром, мы запрягли лошадь и отправились в пригородное поместье, хозяева которого жили в Стокгольме. Мы взломали дверь дома и проникли внутрь, но внутри ничего не оказалось, кроме мебели. Чтобы поездка не прошла совсем впустую, нам пришло в голову прихватить несколько зеркал и завернуть их в гардины и полог от кровати. Мы намеревались отнести зеркала к ростовщику и выручить хоть какие-то деньги. Попутно мы брали все, что попадалось под руку, среди прочего несколько бутылок ликера в винном ящике.

Наконец-то, порядочно нагрузив сани, мы отправились на заставу Норртулль. Я был уверен, что минуем ее беспрепятственно: я выдам себя за экономку знатных господ, поэтому мой скарб не должен будет вызвать подозрений, поскольку принадлежит моим хозяевам. А Баярду я велел ехать как ни в чем не бывало, будто он управляющий имением.

Но на этот раз он решил схитрить, оставив меня целиком и полностью на произвол судьбы, и заранее соскочил с розвальней, как раз когда мы подъезжали к шлагбауму. Ко мне вышел офицер и спросил, что я везу. Я ответил, что это мебель моих господ, я у них экономка и перевожу ее в их стокгольмский дом. Его удовлетворил мой ответ, но тут вышел другой офицер с фонарем, и они вдвоем начали изучать вещи. Среди них они обнаружили вскрытый винный ящик.

– Ага! – оживились они. – Мамзель не из тех ли злоумышленников, что бродят по ночам и грабят усадьбы? Нам известно, что за короткое время было совершено несколько крупных краж, так что мы не уверены, что все эти вещи находятся у вас на законном основании. – И добавил от себя и от имени своего товарища: – Мы не получали надлежащего уведомления о провозе такого багажа и хотим досконально во всем разобраться.

Он кликнул часового и велел ему глаз не спускать с мамзели, чтобы не сбежала. Вышел начальник заставы, велел внести вещи в помещение, а мамзель посадить под арест.

Дело принимало опасный оборот, однако я не терял присутствия духа. Господ офицеров я предупредил, что они за этот произвол заплатят, стоит мне только подать весточку моим хозяевам. Офицеры пропустили мою угрозу мимо ушей и стали заносить вещи в канцелярию. Якобы не желая оставаться праздным наблюдателем, я принялся помогать переносить вещи, но, дойдя до крыльца, побросал все, что было в руках, нырнул под шлагбаум и во всю прыть бросился по Норртулльсгатан. За спиной у меня раздавались крики: «Держи ее!» – но на этот раз я благополучно ушел от погони и добрался до квартиры Баярда, где он уже и находился. Баярд оправдывался тем, что у него в тех местах положение шаткое: тамошние жители видели, как он проезжал на лошади, а теперь та лошадь находится под арестом на заставе. Да и вообще в той части города его многие знали в лицо.

Начинало светать, и мы отправились на юг. У меня еще оставались кое-какие деньги, к тому же наступили дни заговенья перед постом, так что я решил отпраздновать наше счастливое избавление. Начиная с этого утра, за что бы я ни брался, меня преследовали неудачи. Я объяснил Баярду, что неизвестно, как долго мы сможем оставаться вместе, поэтому мы наняли экипаж, на котором добрались до гостиницы «Лильехольмен», оттуда проследовали в Экенсберг, а потом – в Хессинген. На эти разъезды я спустил около двадцати риксдалеров. К вечеру мы вернулись в Стокгольм, и я отправился в оперу, желая сполна насладиться прекрасным зрелищем, так как в глубине души подозревал, что в будущем мне нескоро представится подобный случай. Следующий день я посвятил отдыху в неудобном нанятом жилье.

Вечером этого дня ко мне заявился Баярд с компанией друзей, и я был вынужден угощать всю это братию, то есть поить их, пока они будут в силах пить. Я обставил это