Старообрядцы Урала. Невьянская башня, казачья кругосветка и демон Самора - Елена Данилко

живут староверы в современном мире, рядом с нами, а любая история — это не просто собрание, а еще и интерпретация фактов. Если воображаемый мостик существует, то он состоит из книг, опираясь на которые старообрядцы объясняют прошлое и настоящее.

«В старинных книгах писано…»

Достоверность реконструкции реальных событий прошлого даже с опорой на самые «историчные» фольклорные жанры (эпосы, исторические песни, легенды) — вопрос дискуссионный, ведь народное творчество живет по особым художественным законам. Мы будем рассматривать устные тексты на сюжеты из Священной истории и истории собственно церковного раскола в контексте сегодняшнего дня.

Портрет старообрядки. Картина неизвестного художника, нач. XVIII в.

Екатеринбургский музей изобразительных искусств, Екатеринбург, Россия

Христианские сообщества (в том числе старообрядцы) смотрят на окружающий мир сквозь призму Священного Писания и других религиозных текстов. К ним обращаются для объяснения природных и социальных явлений, принятия важных решений и подтверждения собственной правоты. У современных преданий уральских старообрядцев часто устойчивые традиционные сюжеты, взятые из богословской литературы, апокрифов, рукописных повестей, духовных стихов, лубочных картинок. Собиратели фиксировали такие сюжеты еще в ХIХ — начале ХХ в.

Импульсом для народного творчества могут служить и довольно неожиданные, и более близкие к нам по времени источники: теле- и радиопередачи, проповеди священников, газетные и журнальные статьи, иллюстрации в учебниках, художественные книги, рассказы знакомых или соседей о житейских ситуациях и, конечно же, интернет.

Исследователь средневековых еретических движений в Европе Б. Сток (р. 1939) назвал «текстуальными сообществами» группы, чья социальная активность сосредоточивалась вокруг чтения и интерпретации текстов. Это название применимо и к старообрядцам. Взаимодействие в подобных группах происходит не столько на умении прочесть и записать, сколько на одинаково понимаемых всеми смыслах; не на том, что текст говорит, а на том, что он для них значит[124]. Такой подход позволяет не оценивать устные рассказы по шкале сохранности или утраты некой идеальной традиции, а рассматривать их как явление — как нечто живое и постоянно изменяющееся.

Понятно, что хорошо знакомые с оригиналами люди, священники, наставники могут пересказать «писания святых отец» близко к тексту, часто процитировать дословно и даже указать страницу и строку. Но рядовые члены старообрядческих общин часто ссылаются на некую безымянную «старинную книгу». Им когда-то о ней рассказали, обычно кто-то из старших родственников, а сам он ее не читал. «В старинных книгах писано» — самый распространенный риторический прием, предваряющий повествование или вкрапленный в его канву. «Старое» для старообрядцев — в противоположность «новому» — равнозначно проверенному временем, безусловно правильному, истинному.

Народная Библия

В старообрядческой «народной Библии» преобладают евангелические сюжеты, и это характерно не только для Урала. Ветхозаветные предания представлены рассказами о сотворении мира, человека, происхождении добра и зла; распространены мотивы о Потопе и строительстве Вавилонской башни. Близкий к письменному оригиналу зачин может продолжиться историей о борьбе двух братьев-демиургов, а известный апокрифический сюжет о хождении Христа в ад нередко модифицируется в обоснование известного у старообрядцев запрета на курение: Христос выводит людей из ада, пообещав заполнить его снова теми, кто употребляет табак.

Интересно: «Господь вот сотворил небо. А этот брат еще выше взлетел и еще небо сотворил. Господь еще выше взлетел и еще небо сотворил. Потом сдвинул этого брата, и тот глубоко в землю ушел. И уходит, уходит, уходит, и вспомнил. Молитву сотворил Исусову. И остановился. А Бог ему сказал: “Живые люди мои будут, а мертвые — твои”. Хоть грешники, хоть не грешники, все были у беса. Сейчас, кто молится, сразу идет к Богу, кто грешный — в ад».

(Полевой дневник антрополога; записано в д. Порубово, Афанасьевский р-н, Кировская обл.)

Дорогу в рай старообрядцы осмысляют в контексте христианских идей духовного восхождения и аскезы, поста и молитвы, борьбы с греховным («Хорошо там, да не попасть туда нам-то, грешные»). Она может представляться вполне конкретным препятствием: например, скользкой поверхностью, по которой нужно подняться. Тяжесть, которая при этом давит на плечи (грехи), почти материальна и физически осязаема («тянут, тянут вниз, тяжелые, как камни»).

В некоторых общинах этим объясняют обычай собирать в течение всей жизни состриженные ногти, которые кладут в гроб («чтобы было чем зацепиться-то там, чтобы легче на подъем»). Текст, таким образом, входит в сферу актуальных верований: выявляет происхождение обрядовых норм и бытовых предписаний, объясняет их, мотивирует им следовать.

Ученые отмечают, что тематически «народная Библия» гораздо шире своего канонического оригинала — как раз за счет включения в нее множества этиологических легенд[125]. Короткие тексты объясняют, откуда что взялось, что можно делать, а от чего нужно воздержаться и почему.

В распространенной истории о Всемирном потопе обосновывается, почему старообрядцы по-разному относятся к животным, бывшим на ковчеге: к мыши — без уважения, а к кошке и лошади — с почтением. Мышь собиралась прогрызть дыру в полу ковчега, а кошка съела мышь; лошадь сгребла сено в ясли, где лежал младенец Христос. Подобные объяснения найдутся на все случаи жизни: отчего нельзя пить чай, курить табак, работать в праздничные дни или почему на Пасху красят яйца.

Интересно: «Мышка если попадет в посуду, надо посуду выбросить. Она нехорошее животное. В ковчеге стала грызть пол. Тигр чихнул, из ноздрей выскочила кошка и побежала за мышкой. А лягушка села на дыру, закрыла собой, потому ковчег не утонул. Они спасли людей. Их надо уважать».

(Полевой дневник антрополога; записано в с. Ванькова, Красновишерский р-н, Пермский край)

У разных групп старообрядцев существует множество устных вариаций историй о Потопе и Ноевом ковчеге, объединенных общим мотивом: Ной поссорился с женой и на ковчег проникло зло или бес.

Например, такой сюжет: Ной строил ковчег 6 лет, но жене ничего не рассказывал. Однажды он выпил лишнего и проговорился. Утром пришел, а ковчега нет — жена сожгла. Бог велел построить ковчег за 3 года, Ной справился, хотя ему и было тяжело. Он стал запускать на корабль семью и позвал жену: «Заходи и ты, проклятая». Тут-то бес и проскочил, и спасся от Потопа.

Сюжет, по-видимому, восходит к Толковой Палее[126] и «Откровению Мефодия Патарского»[127], однако для устных пересказов священных текстов характерно упрощение сложных теологических концепций, приближение их к реалиям крестьянской жизни. Смешение в устных легендах на библейские темы различных повествовательных жанров определяет манеру и стиль изложения.

Интересно: рассказанная в уральском селе история Лота в жанровом отношении сближается с бытовой сказкой о смекалистом крестьянине, перехитрившем черта.

«Лот гуляка был, брат у Ноя. И попал в ад, попросил Бога-то помочь, а Бог