«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

записал на магнитофон Леонид Паршин, который специально для этого приезжал к ней в Туапсе. Позднее Паршин опубликовал магнитофонные записи в своей книге «Чертовщина в американском посольстве, или 13 загадок Михаила Булгакова». Правда, Татьяна Николаевна предупредила Паршина, что Михаил Афанасьевич взял с неё слово, что она никому не будет рассказывать о его службе в Добровольческой армии, поэтому она рассказала далеко не всё, и многое о службе Булгакова у белых так и осталось тайной.

«…И вот однажды Михаил попросил меня съездить в Пятигорск… не помню зачем… отвезти что ли что-то. Сижу на вокзале, поездов нет. Сидела, сидела и вернулась.

– Ты чего вернулась?

– Поездов нет.

– Не может быть!

– Сам попробуй.

Ну через несколько дней он сам поехал. Приезжает и говорит: «Посмотри, что там у меня…» Я посмотрела и на спине у него нашла вошь. «Это очень плохо», – говорит он. А через некоторое время у него голова начала болеть, температура поднялась, заболел брюшным тифом. А белые тут уже зашевелились, красных ждали. Я пришла к врачу, у которого Михаил служил, говорю, что он заболел. «Да что вы?! Надо же смываться». Я говорю: «Не знаю как. У него температура высокая, страшная головная боль, он только стонет и всех проклинает. Я не знаю, что делать». Дал он мне адрес ещё одного врача, владикавказского, тоже военного. Они его вместе посмотрели и сказали, что трогать и куда-то везти его нельзя. Тут приходят соседи, кабардинцы, приносят черкески: «Вот. Одевайтесь и давайте назад. Сегодня уходим». Я, конечно, никуда уйти не могу – Михаил лежит весь горячий, бредит, ерунду какую-то несёт…

…Я безумно уставала. Как не знаю что. Все же надо было делать – воду всё время меняла, голову заматывала… лекарства врачи оставили, надо было давать… И вот дня через два я выхожу – тут уж не до продуктов, в аптеку надо было – город меня поразил: пусто, никого. По улицам солома летает, обрывки какие-то, тряпки валяются, доски от ящиков… Как будто большой пустой дом, который бросили. Белые смылись тихо, никому ничего не сказали. По Военно-Грузинской дороге. …И вот Михаил лежал. Один раз у него глаза закатились, я думала – умер. Но потом прошёл кризис, и он медленно-медленно стал выздоравливать. Это когда уже красные стали».

Бывшему белому офицеру, оказавшемуся на территории советской власти, необходимо было чем-то зарабатывать на жизнь. Помог писатель Юрий Слёзкин, который взял Булгакова к себе в подотдел искусств местного ревкома заведовать литературной секцией («ЛИТО»). Со Слёзкиным будущий писатель мог познакомиться ещё при белых. Во всяком случае, Слёзкин о Булгакове должен был знать, так как Михаил Афанасьевич незадолго до ухода деникинских частей стал сотрудничать с газетой «Кавказ», в редакционной коллегии которой был Слёзкин.

Юрий Львович Слёзкин – писатель, дворянин. Он был на шесть лет старше Булгакова, но сумел сделать себе литературное имя ещё до революции, и его роман «Ольга Орг» был переведён на многие европейские языки. Слёзкин ещё в 1915 году вместе с Георгием Ивановым создал литературный кружок «Медный всадник», в заседаниях которого принимали участие Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Николай Гумилёв, Михаил Кузьмин, Александр Грин, Аркадий Аверченко, Лариса Рейснер. Михаил Афанасьевич мог многое узнать из рассказов Слёзкина о литературной жизни, которая уже стала притягивать будущего писателя. Там же, во Владикавказе, Булгаков принял решение бросить врачебную практику и всерьёз заняться литературой.

Через Владикавказ проходит дорога в Грузию. После распада Российской империи Грузия обрела независимость и в то время управлялась меньшевистским правительством. Поэтому те литераторы, которые либо выезжали в Грузию, либо возвращались в Россию, проезжая через Владикавказ, заходили в местное ЛИТО, чтобы узнать об обстановке в городе и на границе. В автобиографической повести «Записки на манжетах», написанной в 1922 году, Булгаков упоминает нескольких поэтов, с которыми встретился во Владикавказе за время работы в ЛИТО.

«Вчера ехал Рюрик Ивнев. Из Тифлиса в Москву.

– В Москве лучше.

Доездился до того, что однажды лёг у канавы:

– Не встану! Должно же произойти что-нибудь!

Произошло: случайный знакомый подошёл к канаве, повёл и обедом накормил.

Другой поэт. Из Москвы в Тифлис.

В Тифлисе лучше.

Третий – Осип Мандельштам. Вошёл в пасмурный день и голову держал высоко, как принц. Убил лаконичностью:

– Из Крыма. Скверно. Рукописи у вас покупают?

– …но денег не пла… – начал было я и не успел окончить, как он уехал. Неизвестно куда…»

Так Михаил Булгаков впервые увидел Осипа Мандельштама. Запомнил или не запомнил тогда Осип Эмильевич сидящего за столом совслужащего, неизвестно. Второй раз будущий писатель и уже известный поэт встретятся в Батуме, где между ними произойдёт разговор, существенно повлиявший на судьбу Михаила Булгакова.

Бывшему белому офицеру, который печатался в белогвардейских газетах, было неуютно во Владикавказе, а временами даже страшно. В беседе с Леонидом Паршиным Татьяна Лаппа вспоминала:

«Он уже выздоровел, но ещё очень слабый был. Начал вставать понемногу. А во Владикавказе уже красные были. Так вот мы у них и остались. Он меня потом столько раз пилил за то, что я не увезла его к белым: «Ну как ты не могла меня увезть!» Я говорю: «Интересно, как я могла тебя увезть, когда у тебя температура сорок, и ты почти без сознания, бредишь, и я повезу тебя на арбе, чтобы похоронить по дороге?» И вот уже решили выйти погулять. Он так с трудом… на мою руку опирается и на палочку. Идём, и я слышу: «Вон, белый идёт. В газете ихней писал». Я говорю: «Идём скорей отсюда». И вот пришли, и какой-то страх на нас напал, что должны прийти и арестовать. Кое-кого уже арестовали. Но как-то нас это миновало, и не вызывали даже некуда».

Слёзкина летом 1920 года из ЛИТО уволили, а Булгакова – нет. Михаил Афанасьевич был переведён на должность заведующего театральной секцией, где начал писать для местного театра революционные пьесы и выступать с лекциями перед зрителями до начала спектаклей.

Карьера Булгакова во Владикавказе пошла в гору, и пиком его карьеры было назначение Михаила Булгакова деканом театрального факультета Горского Народного Художественного института. В одном из номеров владикавказской газеты «Коммунист» за 1921 год было размещено следующее объявление:

«15 мая, в 12 часов, в помещении бывшего Николаевского училища состоится торжественное заседание по случаю открытия Горского Народного Художественного института.

В порядке дня речи представителей института: ректора тов. Глоба, профессора Гюнтера, декана театрального факультета Булгакова. От подотдела искусств выступит тов. Черномордник и представитель ВЦИК тов. КИРОВ С.М.».

День 15 мая 1921 года для Булгакова обещал быть удачным. Кроме того, что в этот день он выступал с одной трибуны с Сергеем Мироновичем Кировым на открытии института, в местном Первом советском театре была премьера его пьесы «Сыновья муллы», и, плюс