«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

мы не жизнь поэта Осипа Мандельштама, а роман «Мастер и Маргарита», и для целей наших исследований важно, что в Крыму Осипа Мандельштама, чей прототип в конце романа превращается в тёмно-фиолетового рыцаря, дважды арестовывали. При каких обстоятельствах происходили эти аресты и как удавалось поэта освободить, известно из воспоминаний Максимилиана Волошина, который ещё до революции организовал в своём доме в Коктебеле что-то вроде пансионата для приезжающих к нему писателей и поэтов.

Первый раз Мандельштама хотел арестовать какой-то есаул, который обратил внимание на неправильно оформленные документы Осипа Эмильевича. Как вспоминал в начале 1930-х годов Волошин, есаул был пьян и пришёл на дачу, где проживали Осип и Александр Мандельштамы, потому что на них указали местные жители как на евреев. То, что есаул обратился к местным жителям с вопросом, есть ли в Коктебеле евреи, и ему указали на братьев Мандельштамов, видимо, правда. А вот то, что он был пьян, вызывает сомнения, так как последующие действия этого есаула и то, что есаул разрешил Осипу Эмильевичу сходить к Максимилиану Волошину, чтобы тот подтвердил благонадёжность Мандельштама, говорит об обратном.

Мандельштам пошёл к Волошину и привёл Максимилиана Александровича да дачу, где поэт жил со своим братом и где есаул в это время уже проводил обыск. В своих воспоминаниях Волошин приводит интересный эпизод, который произошёл во время обыска:

«А это Евангелие, моя любимая книга – я никогда с ней не расстаюсь», – говорил Мандельштам взволнованным голосом и вдруг вспомнил о моём присутствии и поспешил меня представить есаулу. «А это Волошин – местный дачевладелец. Знаете что? Арестуйте лучше его, чем меня». Это он говорил в полном забвении чувств. На есаула это подействовало, и он сказал: «Хорошо. Я вас арестую, если Мандельштам завтра не явится в Феодосию в 10 часов утра».

Мандельштаму в тот раз удалось избежать встречи с белогвардейской контрразведкой. Его освободили благодаря вмешательству военного инженера полковника Цыгальского, который был близок к волошинскому кругу знакомых и который в воинском звании был старше есаула. Позднее полковнику Цыгальскому Мандельштам посвятил очерк «Бармы закона» из цикла «Феодосия».

Однако следующий повод для ареста был куда серьёзней, чем ошибка в оформлении документов. Согласно воспоминаниям Ильи Эренбурга, опубликованным в книге «Люди, годы, жизнь», в июле 1920 года женщина в феодосийском порту опознала в Осипе Эмильевиче человека, который принимал участие в её допросах в Одесской ЧК. Подробнее поговорим об этом аресте.

Судя по письму, которое Мандельштам 5 декабря 1919 года писал из Крыма Надежде Хазиной и которое в своей книге опубликовал Павел Нерлер, Осип Эмильевич вскоре после написания этого письма собирался выехать в Одессу и звал туда Надежду Яковлевну. Мандельштам даже указал адрес, через который с ним можно будет связаться в Одессе: «Одесский листок», Мочульскому. Вот выдержки из этого письма:

«Дитя моё милое!

Нет почти никакой надежды, что это письмо дойдёт. Завтра едет в Киев через Одессу Колачевский. Молю Бога, чтобы ты услышала, что я скажу: детка моя, я без тебя не могу и не хочу, ты вся моя радость, ты родная моя, ты для меня просто как Божий день. Ты мне сделалась до того родной, что всё время я говорю с тобой, зову тебя, жалуюсь тебе. Обо всём я могу сказать только тебе. Радость моя бедная! Ты для мамы своей «кинечка» и для меня такая же «кинечка». Я радуюсь и Бога благодарю за то, что он дал мне тебя. Мне с тобой ничего не будет страшно, ничего не тяжело…

Твоя детская лапка, перепачканная углём, твой синий халатик – всё мне памятно, ничего не забыл…

Прости мне мою слабость и что я не всегда умел понимать, как я тебя люблю.

Надюша! Если бы ты сейчас объявилась здесь – я бы от радости заплакал. Зверёныш мой, прости меня! Дай лобик твой поцеловать – выпуклый детский лобик! Дочка моя, сестра моя, я улыбаюсь твоей улыбкой и голос вой слышу в тишине.

Вчера я мысленно, непроизвольно сказал «за тебя»: «Я должна (вместо «я должен») его найти», то есть ты через меня сказала…

Мы с тобой как дети – не ищем важных слов, а говорим, что придётся.

Надюша, мы будем вместе, чего бы это ни стоило, я найду тебя и для тебя буду жить, потому что ты даёшь мне жизнь, сама того не зная – голубка моя – «бессмертной нежностью своей»…

Наденька! Я письма получил четыре сразу, в один день, только нынче… Телеграфировал много раз: звал.

Теперь отсюда один путь открыт: Одесса; всё ближе к Киеву. Выезжаю на днях. Адрес: Одесский Листок, Мичульскому. Из Одессы, может, проберусь: как-нибудь, как-нибудь дотянусь…

Не могу себе простить, что уехал без тебя. До свидания, друг! Да хранит тебя Бог! Детка моя! До свидания!

Твой О.М.: «уродец».

Колачевский едет обратно. Умоляю его взять тебя до Одессы. Пользуйся случаем!!»

В этом полным любви письме есть одна странность: Осип Эмильевич, который с такой страстью просит свою Надю приехать в Одессу, почему-то не уверен, что он из Одессы сможет добраться до Киева, который так же, как и Одесса, был в то время в руках белых. Видно, была какая-то очень веская причина, из-за которой Мандельштам должен был вернуться в Крым, куда, напомню, он собирался поехать по такому же комиссарскому мандату, как у поэта Георгия Шенгели, который чуть раньше был направлен комиссаром искусств в Севастополь.

При таких чувствах к Надежде Яковлевне, как изложенные Мандельштамом в его письме, поэт давно должен был бросить и белогвардейский Крым, и Феодосию, и Коктебель и вернуться к своей Надюше в занятый Добровольческой армией Киев. Но, вместо того чтобы самому ехать, Осип Эмильевич умоляет воспользоваться случаем и приехать в Одессу, куда он сам собирается выехать на днях.

Думаю, потому Мандельштам в начале зимы переехал из Феодосии на дачу Харламова в Коктебель, чтобы, пока он будет в Одессе, феодосийские знакомые Осипа Эмильевича не задавались вопросом, куда пропал поэт, полагая, что он вместе с братом-затворником сидит на харламовской даче.

Павел Нерлер в своей книге пишет, что среди феодосийских знакомых Осипа Мандельштама был начальник порта капитан второго ранга Александр Александрович Новинский и что Осип Эмильевич даже посвятил ему очерк «Начальник порта» из цикла «Феодосия». Но после прочтения очерка, в котором в деталях прописан распорядок дня и добродушный характер этого загруженного работой человека, невольно возникает мысль, что Мандельштам не просто был знакомым с капитаном второго ранга Новинским, а смог войти к нему в доверие. Александр Александрович Новинский даже разрешал Мандельштаму ночевать в своём кабинете. О том, почему в некоторые ночи поэт не ночевал там, где ночевал его брат Александр, а «метался