«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

Обратите внимание, Максимилиан Волошин разъясняет полковнику Астафьеву, какое значение имеет поэзия Мандельштама для русской литературы, и при этом предупреждает полковника об ответственности, если с подверженным панике Осипом Эмильевичем что-то случится. Но сам-то Волощин долго уклонялся от оказания хоть какой-то помощи арестованному поэту.

Как пишет Павел Нерлер, прочитав обращённое к нему письмо, полковник Астафьев с удивлением воскликнул: «А кто же такой Волошин? Почему же он мне так пишет?» Столь высокомерно-поучающий тон письма был выбран Волошиным, конечно, специально. Ведь если бы кто-то в контрразведке выяснил, что Осип Эмильевич приехал в Крым из Одессы и поэтому вполне мог участвовать в допросе опознавшей его женщины, хотя бы для того, чтобы выяснить обстановку в Феодосии, то Максимилиан Александрович выглядел бы в глазах полковника Астафьева неким самоуверенным чудаком, который мало что понимает в происходящих событиях, но ставит себя выше любого, к кому он сочтёт нужным обратиться.

По воспоминаниям тех, кто был на приёме у полковника Астафьева, не письмо Волошина, а княжеский титул Майи Кудашевой и то, что княгиня была вдовой погибшего белого офицера, сыграло основную роль в освобождении Осипа Мандельштама. Полковник Астафьев, видимо, был далёк от поэзии, поэтому не знал, что княгиня-поэтесса Майя Кудашева при рождении носила фамилию Кювилье, так как была дочерью гувернантки Мекки Кювилье, швейцарки по происхождению. Кто был отцом Майи, неизвестно. Майя Кювилье стала княгиней Кудашевой, после того как в 1915 году на квартире Эфронов познакомилась с учеником военного училища князем Сергеем Александровичем Кудашевым и вскоре вышла за него замуж. Но ещё до знакомства с молодым князем Майя Кювилье вращалась в кругах поэтической богемы и не раз бывала у Волошина в Коктебеле.

При эвакуации белых из Крыма княгиня Кудашева не уплыла пароходом в Стамбул, а с 1921 по 1931 год работала личным секретарём президента Государственной Академии Художественных Наук Петра Когана. Потом она уехала в Париж и в 1934 году стала женой французского писателя-коммуниста Ромена Роллана, с которым познакомилась по переписке, работая ещё в ГАХН у Когана.

Историю с арестом и освобождением Осипа Мандельштама Михаилу Булгакову непременно должен был рассказать Максимилиан Волошин, когда Михаил Афанасьевич по приглашению хозяина летом 1925 года приезжал к нему в Коктебель. Ведь Максимилиан Александрович послал своё приглашение Булгакову отдохнуть у него в писательском пансионате после того, как ознакомился с романом «Белая гвардия» и высоко оценил это произведение, назвав роман лучшим произведением о Гражданской войне. Позднее через одну из посетительниц своего пансионата Волошин пришлёт в подарок Михаилу Булгакову свои акварели. На одной из них бисерным почерком Волошина будет написано:

«Первому, кто запечатлел душу русской усобицы».

В романе «Белая гвардия» Булгаков рассказывает об одном из эпизодов Гражданской войны, очевидцем которого он был, когда после революции вернулся из Вязьмы в родной Киев. Поэтому приехавшему в Коктебель начинающему писателю гостеприимный хозяин не мог не рассказать об арестах Мандельштама, чему сам Волошин был не только свидетелем, но и поучаствовал в освобождении Осипа Эмильевича. И этот рассказ заставил Михаила Булгакова поволноваться. Но не за Мандельштама, а за себя. О причинах этих волнений речь пойдёт уже в следующей главе.

После ареста Мандельштама в мае 1934-го все, кто продолжал собираться в его квартире, ожидали, что поэта отправят на строительство канала. Но приговор был намного мягче: Осипа Эмильевича отправили в ссылку в Чердынь. Причём Надежде Яковлевне сразу сообщили, что она может сопровождать мужа. По свидетельству Эммы Герштейн, все были удивлены столь мягким приговором. Но столь мягкий приговор был обусловлен не литературными заслугами Осипа Мандельштама, а, видимо, тем, что учли его былое сотрудничество с органами ВЧК в годы Гражданской войны.

Теперь мы можем дать объяснение, почему на последних страницах романа «Мастер и Маргарита» Коровьев – Фагот превращается не в белого, не в красного, а в тёмно-фиолетового рыцаря.

В более ранней редакции романа, которая носит название «Великий канцлер», одежда рыцаря, в которого превратился Коровьева-Фагота не тёмно-фиолетового, а фиолетового цвета. Но в «Великом канцлере» не только у рыцаря фиолетовые одежды. В этой редакции романа фиолетовыми являются и стражник с алебардой, которого Маргарита видит у входа в кабинет Воланда, и гонец, который передаёт Воланду распоряжение взять с собою Мастера.

Но и охранник у дверей, и передающий распоряжение фельдъегерь – это военнослужащие. Форма военнослужащих различных родов войск отличается цветом петлиц и околышей на фуражках. Например, у пехотинцев петлицы и околыш красные, у танкистов – чёрные, а у лётчиков они голубые. А вот у сотрудников органов ОГПУ – НКВД петлицы синего цвета, а окантовка петлиц малиновая. Однако фиолетовый цвет получается от смешения как раз этих двух цветов – синего и малинового. Сочетание синего цвета петлиц с малиновым цветом их окантовки воспринимается глазом как фиолетовый цвет. Именно поэтому в «Великом канцлере» одежда и охранника у дверей кабинета Воланда, и курьера спецсвязи, передающего распоряжение относительно Мастера, выкрашена Михаилом Булгаковым в фиолетовый цвет: они оба – сотрудники органов ОГПУ – НКВД.

А это значит, что фиолетовым цветом одежды рыцаря Булгаков зашифровал в тексте «Великого канцлера» тот факт, что Осип Мандельштам сотрудничал с органами ВЧК – ОГПУ.

В «Мастере и Маргарите» цвет одежды рыцаря немного меняется, и из фиолетового он становится тёмно-фиолетовым. Этому есть простое объяснение: изменения в цвете происходят со временем, так как все первоначальные цвета меняются, они становятся блёклыми.

Окончательную редакцию романа Булгаков диктовал машинистке летом 1938 года, то есть через семнадцать лет после тех крымских событий, о которых ему рассказал Максимилиан Волошин. Осип Эмильевич за это время успел не только побывать в ссылке за распространение стихотворения про Сталина, но и вернулся из Воронежа в Москву. Поэтому на момент написания окончательной редакции ни о какой связи Мандельштама с НКВД говорить не приходится. Если Мандельштам после Гражданской войны и продолжал сотрудничать с ОГПУ, то это сотрудничество должно было прекратиться в день его ареста.

Глава 2.3

Никогда не разговаривайте с неизвестными

В 1962 году Надежда Яковлевна Мандельштам писала третьей жене писателя, Елене Сергеевне Булгаковой:

«Знаете ли вы о первой встрече О.М. и Михаила Афанасьевича? Это было в Батуме в 21 году. Вы себе представляете, в каком виде мы были все трое. К нам несколько раз на улице подходил молодой человек и спрашивал О.М., стоит ли писать роман, чтобы послать его в Москву на конкурс. О.М., к тому времени уже знавший литературную жизнь, говорил, что на конкурс посылать ничего не стоит, а надо ехать в Москву и