Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

– О той, из-за кого вы не спите.

Он рассказал. Не сразу, но рассказал. Про Вику. Про её глаза, которые смотрели на него, как на героя. Про её голос, который до сих пор звучал в ушах. Про то, как он сбежал, потому что боялся. Не её. Себя. Амира слушала, иногда задавала вопросы, которые резали как скальпель.

– Почему Вы думаете, что недостойны её? – спросила она однажды, и Алексей рассмеялся, но смех был горьким.

– Потому что я сын своего отца, – бросил он. – Он был слабым человеком. Ныл, пил, ненавидел себя. Я не хочу быть таким. А любовь… она делает тебя слабым.

Амира покачала головой, её глаза были тёплыми, как у матери, которую он не помнил.

– Вы не Ваш отец, Алексей. Но Вы боитесь, что станете им. И этот страх управляет Вами.

Она вытащила из него всё. Про мать, которая ушла, оставив только запах духов. Про отца, который превратил их дом в болото нытья и траура его любви, которая его бросила. Про то, как Алексей строил стены вокруг себя, чтобы никто не пробрался внутрь. Амира не давила, не заставляла. Она просто слушала, и он говорил, удивляясь, как легко слова льются из него. Может, потому что она напоминала ему мать – не лицом, а чем-то неуловимым. Возможно, силуэтом.

Бизнес тем временем рос. Инвестиции текли рекой, его проекты обсуждали в деловых кругах. Но были и проблемы. Конкуренты, два брата из Саудовской Аравии, решили, что он слишком быстро растёт. Они подставили его на крупной сделке, подкупив одного из его партнёров. Алексей не спал ночами, разбираясь с судами, переговорами, угрозами. Но Потапов был умён, иначе не был бы столь успешен. У него была подушка безопасности – счета в трёх банках, она и спасла его. Он выиграл. Конкуренты отступили, даже начали уважать его. Но сам он не чувствовал победы. Только усталость.

– Вы прячетесь в работе, – сказала Амира на очередной сессии. – Почему?

Он нахмурился, пожал плечами глядя на сандаловую свечу в её кабинете.

– Потому что, если остановлюсь, начну думать. А думать – это больно.

– Тогда, может, пора остановиться? – она посмотрела на него, и её взгляд был как рентген.

Он не ответил. Но её слова засели в голове. Спустя четыре года его проживания в Дубае.

Его пригласили на форум в Москву, где проходил всемирный саммит и где собирались акулы бизнеса со всего мира. Он не хотел ехать, но его партнёры настояли. «Это престиж, Потапов».

Он всё-таки полетел на саммит. И тогда увидел её. Вику. Алексей поначалу подумал, что ему вновь померещилось. Нет. Это была она, в тёмно-синем платье, её фигура стала ещё женственнее, но глаза – те же, горящие, как и пять лет назад. Она говорила с каким-то мужчиной, смеялась, и Алексей почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он развернулся и ушёл, снова сбежал, чтобы не столкнуться с ней. В самолёте обратно в Дубай он пил виски и думал: «Она хваткая, раз попала туда, либо отец помог… Не замужем». Он заметил – кольца на её пальце не было.

Вернувшись, он не мог работать. Мысли о Вике вернулись, как старый долг. Он запросил информацию через знакомых – аккуратно, чтобы никто не заподозрил. Узнал, что она работает в «СитиСтрой», что не замужем, что живёт в Москве. Личных деталей не было, и он не копал глубже – боялся. Вместо этого начал изучать «СитиСтрой». Компания была перспективной, проекты – прибыльными. Он сказал себе: «Это просто бизнес». Начал инвестировать, небольшими суммами, через посредников. Но в глубине души знал, что врёт. Это была не только работа. Это была Вика.

– Вы возвращаетесь к ней, – сказала Амира на последней сессии, когда он объявил, что уезжает в Москву.

– Это бизнес, – отрезал он, но его пальцы дрогнули, теребя запонку, словно школьник.

Она улыбнулась, как будто знала всё.

– Бизнес не заставляет сердце биться быстрее, Алексей.

Он купил дом в Москве. Небольшой, но стильный и в центре. С балкона открывался вид на реку, и он иногда стоял там, глядя на воду, и думал: «Амира была права. Это не бизнес. Это моя любовь, и я уже не в силах отказаться от неё».

Глава 23.

Конференц-зал пустел после очередного совещания, шаги коллег стихали за дверью, а Вика задержалась, поправляя бумаги в папке. Её пальцы дрожали, хотя она старалась держать себя в руках. Потапов стоял у окна, его тёмный костюм сливался с серым московским небом. Вложив руки в карманы, следил внимательным взглядом за Викой.

– Виктория Петровна, задержитесь, – сказал он, и его голос, низкий, с хрипотцой, пробрал её до мурашек. Она замерла, сжав папку в руках.

«Как же хочется раствориться в его объятиях», – мелькнуло в голове, но она прогнала эти мысли и выпрямилась, готовая к бою. Коллеги вышли, дверь щёлкнула, и в зале повисла тишина.

Алексей неторопливо приблизился к ней, остановившись в двух шагах, слишком близко, она почувствовала запах его одеколона – древесный, с горьким шлейфом. Вика сглотнула, её сердце колотилось, как будто хотело вырваться из груди. « А ведь он такой же красивый, как и прежде, лишь на висках седина. Хочется, чтобы обнял крепко и сказал: Не отпущу…», – навязчивые мысли не давали девушке покоя.

– Вика, я знаю, ты зла на меня, – начал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовался надрыв, он с трудом подбирал слова. – Да, я поступил некрасиво, но…

– Некрасиво?! – перебила она, и её глаза вспыхнули от гнева. Вика шагнула к нему, сжимая кулаки. – Некрасиво?! Да ты поступил как подонок! – Её рука неожиданно для неё самой взлетела, и звонкая пощёчина хлестнула его по щеке. Алексей даже не дёрнулся, только глаза потемнели. – Сволочь! – Вторая пощёчина обожгла другую щёку, и Вика почувствовала, как её ладонь горит. – За мои страдания! – Ещё удар, её ногти царапнули его кожу. – За мои слёзы! – Ещё одна, и её голос сорвался. – За мою любовь, которую ты растоптал!

Она била, а он стоял как каменный, принимая каждый удар. Его взгляд, полный боли и чего-то ещё, чего она не хотела видеть, резал её сильнее, чем собственные слова. Вика задыхалась, слёзы жгли глаза, но она не дала им