Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

потянулись к ремню Потапова. Пряжка не поддавалась, пальцы путались, но она справилась, расстегнула молнию, высвободила его член, такой твёрдый, такой горячий, и сжала его, чувствуя, как он пульсирует. Они оба застонали, их дыхание смешалось.

– Вика… – его голос сорвался, Алексей раздвинул её ноги шире, пальцы всё ещё дразнили клитор, доводя до дрожи. Она была готова – тело кричало о нём, и он знал это.

Потапов надавил ладонью на её грудь, и Вики опустилась на полированный стол. Алексей вошёл в неё одним резким движением, ворвался. Вика вскрикнула, её пальцы вцепились в его волосы, и тянули на себя, пока он двигался в ней – жёстко, быстро, как голодный зверь. Его член входил в неё как поршень, каждый толчок выбивал из неё дыхание, но она хотела больше. Её ноги обхватили его, притягивая ближе, бёдра Виктории двигались в такт с его.

– Алексей… – её голос был хриплым, полным желания. Она ненавидела его, любила его, хотела его – всё одновременно. Тело горело, каждый его толчок был как удар, но такой сладкий, что она задыхалась.

Он рычал, его руки сжимали её бёдра, оставляя следы. «Ты моя, Вика. Всегда была», – ему казалось, что он говорит ей эти слова вместо гортанных хрипов, что из него рвались. Потапов двигался быстрее, глубже, его дыхание срывалось, пот стекал по виску. Вика чувствовала, как волна накатывает, её тело напряглось, и она закричала, когда оргазм накрыл её как цунами. Алексей последовал за ней, его тело задрожало, он излился в неё с низким стоном, его пальцы вцепились в кожу Виктории.

Они замерли, их дыхание было тяжёлым, рваным. Вика лежала на столе, грудь вздымалась, волосы разметались. Алексей наклонился, его лоб коснулся её, их дыхание смешалось.

– Я не отпущу тебя. Никогда, – сказал он. Его рука всё ещё лежала на её бедре, тёплая, собственническая.

Вика услышала каждое слово, открыла глаза, взгляд был мутным, но в нём мелькнула паника. «Что я наделала?», – сказала себе и оттолкнула его, сползла со стола, поправляя юбку. Её руки дрожали, щёки горели.

– Ты бросишь меня снова, – прошептала она, её голос был тихим, но твёрдым. – Это не должно повториться.

Алексей смотрел на неё, его грудь всё ещё вздымалась. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. «Ошибка? Нет, Вика. Это было правильно». Но он молчал, его пальцы сжали край стола.

Вика пригладила растрепавшуюся причёску, её каблуки цокнули по паркету, и она вышла не оглядываясь. Дверь хлопнула, оставив за собой тишину.

Алексей привёл себя в порядок и опустился в кресло, его пальцы теребили ручку на столе.

– Ты моя, Вика. Эта ночь будет началом нашей новой жизни.

Он посмотрел на разбросанные бумаги и усмехнулся.

Вика вышла из кабинета, её ноги дрожали, но она держала спину прямо. В коридоре Тамара посмотрела на неё, но Вика прошла мимо, не замечая её взгляда. Тело всё ещё горело, его прикосновения, его вкус – всё было слишком реальным. «Как же я люблю тебя, Потапов», – думала она в своих мыслях, и чувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает его сперма.

Глава 26.

Вечер опустился на дом, окна кухни подсвечивались мягким светом. Вика сидела за столом, держала кружку с кофе, и его терпкий аромат витал по всей комнате. Нина Павловна стояла у плиты, вытирала руки и устало вздохнула.

– Викуль, поела бы, детка, – сказала Нина, скользнув взглядом по лицу девушки, отмечая бледность щёк.

– Нина Павловна, да я поужинаю сейчас, не волнуйтесь, шли бы вы отдыхать, с утра на ногах, – ответила Вика мягким голосом и, встав с места, подняла с пола любимый грузовичок Лёшеньки. Краска на колесе уж облупилась, а он гонял именно его.

– И правда, пойду… – пробормотала Нина, плечи женщины устало опустились. – Всё из-за него, приехал, окаянный, нет покоя теперь девочке моей…

Виктория понесла игрушку наверх, в комнату, где мирно в своей кроватке спал малыш.

Она улыбнулась, слыша, как Нина шаркает по коридору к своей комнате, что находилась в дальнем крыле дома. Наконец дверь в её комнату хлопнула, и наступила тишина, укрывая пространство.

Мысль о заботе Нины согревала Вике душу. Она остановилась у двери сына. Отец мелькнул в памяти, но Вика быстро прогнала эти мысли и тихо вошла. Лёшенька спал в своей кроватке, маленькое тело утонуло в одеяле, кудрявая головка покоилась на подушке. Улыбка тронула губы матери, и её сердце сжалось от нежности. Вика бесшумно положила игрушку к машинкам на ковёр и приблизилась к кроватке. Её пальцы прошлись по кудрявым волосам сынишки, любовь к которому заполнила душу, и она прошептала:

– Ты весь мой мир, солнышко моё. – После этих слов Вика развернулась и спустилась обратно на кухню.

Через пять минут она стояла у большого окна, стекло немного отдавало прохладой. Вика пила остывший кофе мелкими глотками. Взгляд скользил по двору, тени деревьев плясали под лёгким ночным ветерком. Великолепие ночи манило.

Воспоминания о сегодняшнем дне нахлынули как снежный ком – кабинет Потапова, стол, заваленный бумагами, его руки на её бёдрах. Вопрос закружился в голове: «Если бы вернуть день назад, повторила бы?» Ответ пришёл незамедлительно: «Да… да… повторила бы. Любовь к нему сильнее разума».

– Господи, помоги… – шепнула, голос дрогнул, чашка опустилась на блюдце с лёгким стуком. Прикрыла глаза на секунду, тьма внутри взорвалась образами – его губы на шее, резкие толчки, стон, вырвавшийся из груди. Открыла глаза, ей показалась, чья-то тень мелькнула у ворот. Сердце замерло. Моргнула раз, второй, и паника сжала горло.

– О боже… воры? – выдохнула и буквально швырнула чашку на стол, кофе расплескался. Схватила большую скалку Нины и побежала через коридор, распахнула входную дверь и вот она уже во дворе.

И это вместо того, чтобы позвонить в полицию. Ночь тут же обдала прохладой. Материнский инстинкт гнал вперёд, мысль о защите Лёшеньки пульсировала в венах. Вика выбежала вперёд, держа перед собой скалку. Тень вдруг ожила, здоровяк перемахнул через высокие ворота и вышел из темноты.

– Да ты с ума сошёл, Потапов?! – голос Вики гремел, ярость смешалась с облегчением. – Думала, злоумышленник!

– А что оставалось? Трубку не берёшь, тысячу голосовых отправил и столько же звонков! – Потапов шагнул ближе, грудь вздымалась, глаза горели.

Вика растерялась на миг, но быстро взяла себя в руки.