Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

– Угу… – взгляд упал на скалку, уголки губ дёрнулись. – Решила воришку раскатать как тесто?

– Да, и тебя раскатаю, если потребуется. Уходи! – предупреждающе выставила скалку перед собой в воинственной позе.

– Никуда не уйду. Не для того я этот позор совершал, – сказал твердым голосом, кивнув на ворота.

– Да что ты говоришь… Пять лет назад думать надо было, прежде чем подлый побег совершать! – Вика шагнула вперёд, гнев кипел в её жилах.

Потапов молниеносно выхватил скалку, откинул в сторону и перебросил Вику через плечо как пушинку. Лёгкость движения удивила её, и она ахнула.

– Ах ты гад! Не смей, отпусти! Куда это ты собрался? Я тебя к себе не приглашала! – возмутилась она. – Потапов! – перешла уже на шипение Вика, чтобы не разбудить сына и Нину. Но он всё равно занёс её в дом, обувь скинул в коридоре и понёс в ближайшую комнату.

– Что, всю жизнь будешь гнобить? – спросил сквозь зубы, ноздри раздувались, голос хриплый.

– Тише говори, разбудишь… Нину Павловну, – шикнула Вика предупреждающе. – Какую ещё жизнь? Размечтался… на тебя не похоже, иди к своим… как их там, со счёту сбилась.

– А… считала всё-таки? – произнёс с сарказмом и поставил Вику на ноги.

– Хотела, но не успевала, настолько они быстро менялись, – язвительность резала, она судорожно поправляла свои волосы. Потапов дёрнул Вику к себе и, долго не думая, впился в её губы в страстном поцелуе, заглушив недосказанные слова, что так и норовили вырваться из её рта.

– Где спальня? – спросил он прерывистым дыханием, разорвав их поцелуй.

– Что? Какая спальня? Очумел? Иди к своей Наташеньке, – отмахнулась.

– Ну одну таки запомнила, – ухмыльнулся и, снова взвалив её на плечо, направился к лестнице. – Пошли искать спальню. Ревнивая какая… нет Наташ, Глаш, Танюх с Оксанами. Только ты грызёшь душу годы. – И, заметив в комнате цветы в вазах, продолжил: – Ой, смотри-ка, живы цветочки, с ними-то так безжалостно не обошлась, как делаешь это в офисе… Ай, Журавлёва… спалилась, сладкая моя, – и прикусил её филейную часть, которая торчала у лица Потапова.

– Сволочь, какая же ты сволочь! – шипела вырываясь.

– Не скрою, идиот, но хватит уже, пора на мировую, смотри, конфетно-букетный период мы уже прошли, – остановился у двери, рука потянулась к ручке.

– Нет-нет, не здесь, следующая! – вывернулась, голос задрожал.

– Хорошо, чего взвилась… сокровища там прячешь, что ли? – потянул к следующей комнате.

Дверь распахнулась, комната погрузилась в полумрак, лунный свет проникал через шторы, рисуя серебряные полосы на стенах. Потапов опустил Вику на кровать, ткань одеяла смялась под весом, простыня холодила кожу. Как ни странно, она больше не возмущалась. Смотрела на него так, как только может смотреть любящая женщина. Тела прижались, обжигая жаром кожи друг друга, Потапов целовал шею, прикусывая зубами, оставляя красные следы. Вика ахнула. Они буквально срывали одежду, раскидывая её по всей спальне, обезумев в своей страсти. Наконец избавившись от последней части гардероба, Алексей нашёл губами напряжённые Викины соски и взял по очереди их в рот.

Мышцы Потапова напряглись, играли под кожей, когда притянул Вику ближе. Капелька пота скользнула вниз по широкой спине между лопатками. Пальцы Алексея уже скользнули между ног к клитору, вызывая дрожь. Тело Виктории выгнулось дугой, она раздвинула ноги шире. Стон вырвался из горла, желание почувствовать его в себе было невыносимым. Соски болели от возбуждения, которое накатило жаркой волной.

– Люблю… – прохрипел Потапов и вошёл одним толчком, раздвигая узкие стенки твёрдым, пульсирующим членом, толчками выбивал дыхание, заполнил её лоно до предела. – Сразу понял… что влюбился…дурак…

Вика вскрикнула, ноги обхватили талию, бёдра двигались в такт, а по вискам текли слёзы от его признаний. Икры напряглись, пальцы ног сжались. Она хватала воздух ртом, пока Алексей вбивался бёдрами, всаживая в неё член до упора. Кожа блестела бисеринками пота. Он двигался жёстко, член входил глубоко, растягивая, каждый толчок сотрясал её, удары страсти эхом отдавались в тихой комнате. Соски Вики тёрлись о его влажную от пота грудь. Руки Потапова сжали бёдра девушки, напряжённые пальцы впились, оставляя красные следы, мышцы напряглись и бугрились под кожей.

– Жалею… – прерывистое дыхание, пот стекал по виску крупной каплей. – Не могу описать… как же сильно жалею…

Стон сорвался с губ Вики, пальцы впились в спину Алексея, царапая ногтями. Тело дрожало, оргазм Вики приближался, бёдра содрогались, разносились пошловатые звуки от обильной выделяющейся влаги. Потапов ускорился, рычал, член пульсировал внутри, толчки становились резче, глубже. Грудь Вики вздымалась, соски набухли, пот скользил между грудями, серебрясь под лунным светом.

– Люблю… никого и никогда не любил… – толчок, вошёл до упора, крик Вики заполнил комнату, эхо отразилось от стен. – Только тебя, малышка моя…

Кончая, Потапов зарычал, мышцы напряглись, член выстрелил горячей спермой, струи били в лоно Вики. Ноги девушки задрожали, и пальцы обессиленно разжались. Алексей рухнул рядом, дыхание его было рваное.

– Я всегда тебя любила… одного тебя, Лёша…

Страсть не угасала, тела сплетались снова. Потапов перевернул Вику на живот, прижимая к простыне. Её бёдра приподнялись, а его руки легли на ягодицы, разводя половинки шире, член вошёл сзади, толчки сотрясали кровать. Грудь Вики прижималась к матрасу, стоны снова заполнили комнату. Он хрипел зверем, входя в неё и глядя, как соединяются их тела, член, увитый венами, блестел от влаги и его вытекающей из влагалища Вики спермы.

Толчки ускорялись, член пульсировал, выстрелил снова, горячая сперма заполнила её вновь, а через пять секунд уже стекала по внутреннему бедру на простыни. Вика кричала, оргазм накрыл, тело содрогалось.

Ночь растянулась, страсть лилась до рассвета, стоны, тела сплетались в танце любви…

Глава 27.

Алексей проснулся, когда за окном только начинался рассвет. Вика спала, её волосы разметались по подушке, а лицо было таким спокойным, что он невольно улыбнулся. Натянул боксеры и скинни и тихо вышел из комнаты, прикрыв дверь. Прислушался – в доме тишина. «Все спят», – подумал он с улыбкой и босой спустился по лестнице. На кухне решил впервые в жизни сделать для Вики кофе в постель.

Немного задумался, глядя на мудрёную кофемашина на столе.

– Только своими