Единственный. У сына твои глаза - Лика П.

руками, никаких машин, – пробормотал он, открывая шкафчики. – Где же турка… и кофе… – бубнил, пока в третьем шкафу не нашёл всё нужное.

Поставил турку на плиту, вытащил розу из букета, воткнул в стакан для красоты и поставил на поднос. У Потапова внутри всё пело. «Наконец-то всё налаживается», – мелькнуло в голове. Заглянул в холодильник за сыром для тостов, увидел кучу детских йогуртов и ухмыльнулся: «Странный вкус у Вики». Взял сыр, бутылку воды, сделал пару глотков и вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит.

«Чёрт, сюрприз не удался», – подумал он разворачиваясь. Но это была не Вика.

Перед ним стоял кудрявый мальчик в трусиках, сонно потирая глаза. Они уставились друг на друга. Алексей замер. Мозг отказывался соображать. Он словно смотрел на свою детскую фотографию, которая ожила – те же кудри, те же глаза. «Этого не может быть… Я лично читал её дело из отдела кадров, ничего о детях не было», – пронеслось в голове Потапова. С силой сжал стеклянную бутылку, что казалось, она сейчас лопнет.

Малыш первым заговорил:

– У вас кофе сбежал, – и показал пальчиком на плиту.

Алексей моргнул – турка пенилась через край.

– Ага… – выдавил он. – Я и думаю, что за запах…

Мальчик серьёзно кивнул.

– А я Лёша.

– Кто? – хрипло переспросил Алексей, выключив плиту.

– Лёша Потапов.

У Алексея перехватило дыхание. Мир будто остановился.

– Я тоже… Лёша Потапов.

– Правда? – глаза малыша округлились.

– Да, – выдохнул Алексей, всё ещё не веря своим глазам.

– Ого! – Лёша потянулся к трусикам. – А я писать хочу, – сказал он, сложив бровки домиком.

– Писать? – Алексей растерялся.

– Угу, – малыш кивнул кудрявой головой. – На горшок хожу, но в туалете темно, и мне одному страшно.

– Погоди… – Алексей засуетился. – Надо, наверное, маму разбудить. А ты сам не можешь?

– Не, я с горшком, – Лёша смотрел, будто это очевидно.

На кухню вошла Нина Павловна, кутаясь в халат.

– Лёшенька, ты куда? В туалет хочешь? – спросила она, заметив мальчика.

– Да, ба! Но я с Лёшей пойду! – Лёша указал на Алексея.

– С каким ещё… – Нина Павловна осеклась, увидев Потапова. – Батюшки! Алексей? Вы что тут делаете?

– Доброе утро, Нина Павловна, – он попытался улыбнуться, но вышло натянуто.

– Какое ж доброе, если вы опять здесь! Снова Вику мучить? – она упёрла руки в бока.

Алексей вздохнул. Спорить не хотелось, вместо этого он извинился за свой внешний вид:

– Простите, не успел одеться.

– Да уж, – фыркнула она. – В прошлый раз, когда вы… сбежали, Вика столько слёз пролила. А теперь что? Опять бросите?

– Нет, – твёрдо сказал он. – Я… жениться хочу на Вике.

Нина Павловна замерла, её брови взлетели вверх.

– Жениться? Это дело хорошее… Если, конечно, все согласны. А чем это пахнет? – почувствовав неприятный запах пригоревшего кофе, она переключила внимание на него и сморщилась.

– Да вот хотел кофе сварить, но… не вышло, – пробормотал Алексей.

– Ох, не успел прийти, а уже кухню чуть не спалил! – Нина Павловна покачала головой и повела Лёшу в туалет.

Алексей остался один, пытаясь осмыслить. Он, конечно же всё понял. «У меня сын. Сын!» – крутилось в голове. Он поднялся к Вике. Она ещё спала, и он смотрел на неё, чувствуя, как сердце сжимается. Как он мог так ошибаться? Как загладить вину перед женщиной, которая родила его ребёнка и назвала его именем?

Спустя минут двадцать дверь скрипнула, вошёл Лёша – одетый, с прилизанными кудрями. Алексей прикрыл Викины плечи одеялом и приложил палец к губам. Лёша кивнул улыбнувшись.

– А ты пойдёшь со мной завтракать? – шёпотом спросил он.

– Сейчас, я тоже оденусь, и пойдём на завтрак, – ответил Алексей, приводя себя в порядок.

На кухне Нина Павловна хлопотала у плиты. Лёша болтал ногами за столом, а Алексей сел рядом, всё ещё не веря, что этот малыш – его сын. Позже, отведя его в угол, Нина Павловна тихо рассказала, через что прошла Вика. Как Журавлёв, которого Алексей знал как добряка, чуть не силой тащил её на аборт. Как Вика всё выдержала – с малышом, учёбой, бессонными ночами. Алексей слушал, и в груди рос ком. Ему было стыдно за себя. А Викой он восхищался. Она была сильнее, чем он мог представить. А от Журавлёва не ожидал, что тот так низко готов был поступить с дочерью и малышом, который рос в её чреве.

– Лёша, хочешь бутерброд? – спросил он у сына, чтобы отвлечься.

– С сыром! – малыш засиял.

Алексей встал, намазал хлеб творожным сыром и подвинул тарелку. Лёша схватил бутерброд и укусил так, что крошки от хрустящего хлеба посыпались на стол.

– Вкусно? – спросил Алексей улыбаясь.

– Угу! – Лёша кивнул, жуя с аппетитом. – А ты всегда с нами будешь?

Алексей замер. Посмотрел на сына, и сердце защемило.

– Если мама разрешит, – сказал он тихо.

Лёша задумался, потом серьёзно кивнул.

– Мама очень добрая. Разрешит, – заверил уверенно.

– Доброе утро, – в кухне раздался голос Вики. Она вошла, завязывая волосы в пучок.

– Мама! Смотри, кто у нас! Это Лёша Потапов, как и я! Мой друг! – Лёша сиял, глядя на Алексея.

Тот посмотрел на Вику. Их глаза встретились, и время замедлилось.

– Это надо у мамы спросить, кто я, – тихо сказал он.

Нина Павловна пробормотала что-то про посуду и увела Лёшу, оставив их наедине.

– Почему ты не сказала? – начал Алексей, стараясь говорить спокойно, но его голос вибрировал от волнения.

– А как? – вздохнув, Вика скрестила на груди руки и тихим голосом продолжила: – Привет, вот твой сын, о существовании которого ты не знал, потому что уехал? Как это сказать, Алексей?

– Я не знал, Вика. Если бы хоть малейшим намёком…

– Что? Не уехал бы? – она горько усмехнулась. – Удобно, да?

Пришёл, когда всё готово. А где ты был, когда я