Килейский котел - Андрей Андросов

— Ма-арг!

А может, это и к лучшему. Лже-цеповод горел идеями «Сынов Гараша» совершенно искренне, а их делу отдавался с полной самоотдачей, дурной изобретательностью и лихой удалью. Плевать, из чего вспыхнуло это пламя — из обычного любопытства, желания выделиться среди другого молодняка в Поиске, или жажды подзаработать — сейчас костер разгорелся, пылал искренне и жарко.

Даже клановые не любят островитян. Они так-то никого не любят, но островных сараков буквально презирают за изнеженность, хитрожопость и Большую Политику. А «Сыны Гардаша» клановых любили. Дикие, злые, жестокие и непредсказуемые — но свои, из соседних степей, до которых рукой подать через залив. У которых есть могучие гигатраки и которые никогда не выступят на стороне доми в грядущей войне.

Надо только убедиться, что они не останутся в стороне.

Брак не сомневался, что Марг держит связь со своими и искренне надеялся, что тот до них достучится.

— Брааак!

— Нет, я его ни разу не видел. Только его посланников, да и то, они каждый раз разные. Кстати, совсем забыл.

Механик передал Маргу кулон на длинной цепочке, выполненный в виде скрюченной птичьей лапы, а следом — увесистый кошель.

— Кулон покажешь посланцу, который произнесет условную фразу. В письме должна быть. А кри здесь на месяц. — Брак почесал подбородок и добавил: — И еще он просил передать, чтобы вы готовились. Возможно, в конце лета начнется.

Глаза у собравшихся в подвале загорелись, а по помещению волной прокатились взволнованные шепотки.

— Начнется!

— Наконец-то!

— Ну хотя бы подозрения у тебя есть? Согласись, странно получать кри и указания от человека, про которого ты не знаешь ничего.

— Только подозрения, — хмыкнул механик, — Я почти уверен, что Когтехват из лесовиков или клановых.

Марг едва заметно вскинулся, но тут же спрятал эмоции за очередной улыбкой.

— Лесовик? Ты хочешь сказать, что родина «Сынов Гардаша» где-то в дремучей глухомани? В гнилой землянке под развесистым пнем сидит бородатый чудак и пишет тебе письма, закусывая тараканами?

— Тебе, — поправил его Брак. — Теперь он пишет тебе. Но ты прав, я скорее поверю в умного, хитрого кланового, который чует, куда катятся джорки. И заранее готовится.

— Если это так, я буду только рад, — бухнул Толгар. — Кочевник не будет впустую грозить кувалдой.

Он выразительно хрустнул огромными кулаками и с угрозой посмотрел на собравшихся, ища того, кто осмелится ему возразить.

Никто не осмелился.

— А если клановый, то… — замялся Марг, — Как ты считаешь, кто это может быть?

— Скорее всего, кто-то из Котов, — пожал плечами Брак. — Они умны, хитры и вполне могут такое провернуть. Все знают, что полосатые якшаются с северянами, лезут в политику и не брезгуют съезжать со знакомых тропок. Они вполне могут что-то знать и готовиться заранее.

— «Сыны Гардаша» за последний год появились в городах по всей речной границе, — задумчиво протянул Марг, — Да и от Доминиона стали регулярно поступать кри. Вольные Земли и Доминион? Вместе?

— Прилив поднимает все корабли, невзирая на флаги, — улыбнулся Брак, — Вот и думай, к чему все это. Теперь это на твоих могучих плечах. Меня ждет запад.

— А Марг точно потянет? — с сомнением протянул кто-то.

— Когтехват считает, что потянет, — прогудел молотобоец, — Ты и в нем сомневаешься, скотина? Мы поможем, все вместе. Свободный Гардаш!

— Свободный Гардаш! — орал вольный делец Крессан, лишившийся причала и трех рыбацких лодок из-за летрийцев.

— Гарда-аш! — яростно шипела старушка Жилейка, чьи внуки были проданы фальдийцам за долги.

— Сыны Гардаша! — кричал старший печатник Залиндар, ответственный за оружейные склады северного берега.

Брак улыбнулся, под всеобщий гомон вставая из-за стола и незаметно направляясь к двери.

— Не жалеешь, что пропустишь веселье? Мы годами к этому готовились, — окликнул его Марг у самого выхода.

— Не жалею. Да и веселья, уверен, хватит на всех.

Как ни старался Брак незаметно покинуть «Три Пе», Агдыз-Агдыз бдел. Пробираясь в темноте по лестнице, механик справедливо опасался наткнуться на Талшану, или, что еще хуже, на Алсиану, а нарвался на широченную спину нойта, едва не рассадив при этом губу об какое-то затейливое украшение с острыми краями.

— Навеки покидая отчий дом под покровом ночи, задержись. Утешь рыдающую мать.

— И тебе привет, Аг, — пробормотал Брак, испытывая необъяснимую потребность оправдаться. — Я в «Северную Чаровницу» на ночь.

Зря он сюда вернулся. Вещи он давно скинул в таверне республиканцев, где снял комнатшку на ночь, а на родной чердак поднялся за свежими письмами и парой памятных безделушек, толку от которых в предстоящем путешествии не было никакого.

— Трость и протезы ты тоже берешь с собой в «Чаровницу» на ночь? — с иронией спросил нойт, кивая на поблескивающие в темноте глаза совы. — А письма будешь читать прямо за столом кабака?

— Просто покидаю город по делам, — пояснил Брак, нервно оглядевшись по сторонам на случай внезапной Талшаны. — Не в первый раз ведь.

Разговоры с девушками перед путешествиями он не любил. Как ни старался механик скрывать свои отъезды, те каким-то сверхъестественным чутьем все понимали, обычно дня за три, после чего плотно садились на уши, пытаясь его отговорить и густо сыпля пожеланиями всевозможных успехов и удачи. Сегодня его спасло только длительное отсутствие на севере, из-за которого чуйка девушек дала сбой, но подобная удача преотлично гробится случайной встречей за ближайшим углом.

Это раздражало. Не то, чтобы Браку было наплевать на Талшану и Алсиану — механик прекрасно понимал, что в глазах жительниц Северной Ямы он завидная партия, ради которой стоит не только потерпеть конкурентку, но и расчехлить тяжелые орудия для взятия стен крепости. Да и самому ему это, в целом, нравилось. До тех пор, пока его не начинали пытаться тащить к алтарю.

Или отговаривать от того, что действительно важно.

— Талшана расстроится, что ты уезжаешь — пробасил Агдыз-Агдыз, даже не пытаясь приглушить голос.

Брак поморщился, еще раз оглянулся и как можно тверже сказал:

— Я вернусь через три недели, самое большое — месяц. Как раз искал тебя, чтобы передать плату за комнату. Сбереги там все.

Нойт внимательно выслушал, не делая попытки взять кошель из рук механика. На лестничной клетке было темно, а за стеной привычно переругивались постояльцы и кто-то страстно стонал.

— Месяц… Глубинный владыка всего дважды успеет моргнуть