Килейский котел - Андрей Андросов

столешницу упал очередной лист бумаги. Дернулся, как живой, скрутился стремительно обугливающимися краями и занялся пламенем. Прошлогодние заметки по летним гонкам — как раз когда Брак во второй раз пытался стать настоящим водилой и едва не угробился. За ними последовала какая-то давно просроченная товарная ведомость, наспех записанная поэма, подслушанная где-то в кабаке и давно перенесенная в металл… Горка пепла росла, разносимая по комнате чиханием вытяжки.

А вот следующий листок Брак жечь не стал. Мятый, будто пожеванный лист желтоватой бумаги, грязный и весь какой-то замызганный. На нем неровными, кривыми буквами в палец высотой было выведено всего одно слово: «Спасибо». Чуть ниже — маленький, талантливо нарисованный скорпиончик, пришпиленный к земле копьем. Это странное письмо появилось в подсобке года полтора назад — просто и скучно лежало на столе, будто сам механик по рассеянности забыл его там с вечера.

Брак догадывался, от кого оно может быть, но копать в этом направлении не стал. У каждого из них своя дорога.

Послание отправилось к своим собратьям — в небольшой, плотно завинчивающийся тубус, надежно защищенный от влаги и уютно расположившийся в голени протеза.

Уничтожив большую часть бумаг, Брак расплавил все заметки на металле, затер сведенную на стене карту, вычистил тайники, оставив лишь обещанное Найласу и тяжело вздохнул.

И все равно оставалось слишком много всего. Сумка и так уже стала чересчур увесиста, во всяком случае для хлипких плечей механика. Вот тебе и вольный бродяга, который не может оставить позади книги, бесполезную на суше, но памятную ебулду с горжи, чудесную ухватистую серебрянную ложну или набор костяных гребней для шевелюры. И семь ниток сверленых человеческих зубов.

— Гразгова блевота, Четырехпалый… — выругался калека. — Это же просто хлам.

Потратив еще полчаса на борьбу с самим собой и бесславно проиграв по очкам, Брак отыскал в недрах ангара здоровенный непромокаемый мешок из пропитанной резиной ткани. Свалил туда все, что оставалось в подсобке, взял лопату и, тяжело пыхтя от натуги, потащился во двор мимо безмятежно дрыхнущего наемника.

Над Ржавой Ямой заморосил мелкий, промозглый дождик, а далеко на горизонте, над разгорающимся эйром океаном, пока еще робко и редко замелькали синие отблески надвигающегося шторма.

Стоя под навесом на верхней палубе «Большой Гузы» и провожая взглядом пестрящий огнями южный берег Таризалы, Брак докурил очередную трубку и подумал, что его шансы вернуться сюда невелики. Не то, чтобы он об этом сильно жалел…

Хотя, кого он обманывает. Будет жалеть. Очередной дом, который приходится оставлять позади — сколько их уже было? Крохотный поселок в леснях дебрях, величественная Талистра… Теперь вот и Ржавая Яма. Место, где он прожил три долгих года. Будь его клан по-прежнему жив, всего через год он смог бы завершить свой Поиск и триумфально вернуться к семье. Или не вернуться, предпочтя нагретому кузову трака ржавый металл стен мастерской.

И ведь, даже если все сложится идеально, пройдет по задуманному плану и он сможет снова заглянуть в этот город — велик шанс, что к тому времени все здесь безвозвратно изменится.

Над океаном собирались облака очередного эйрового шторма, но они не шли ни в какое сравнение с теми тучами, которые сгущались над Гардашем. Доминион, желающий одновременно сбросить оковы островитян и расти вширь, подминая под свою тушу лесовиков и Вольные Земли. Кочевники, среди которых десятилетиями зреет раскол между приверженцами старых, проверенных троп и молодого поколения, рвущегося прокладывать свои дороги. Республика, раздираемая изнутри мятежами, но все равно опасная и норовящая куснуть южного соседа, стоит тому дать слабину и показать спину. Поднявшие голову лесовики во главе с мстительным и безжалостным фальдийцем… Появление шарков заставило всех сбавить скорость, сбросить якоря на пути к обрыву, за которым до поры скрывается бойня размером с континент, но долго эта вынужденная пауза продолжаться не может.

И над всем этим зреющим гнойником — тень островных доминионов со своей жаждой наживы и Большой Политикой, перемалывающей тех, кому не повезло встать у них на пути.

Обложной мелкий дождик на мгновение утих, сметенный в сторону порывом ветра, а затем по навесу гулко застучали уже тяжелые, крупные капли. Паром мягко ткнулся в берег, трубно проревел и остановился.

Брак выбил трубку, поднял прошитый выцветшей синей тесьмой воротник куртки и шагнул под струи льющейся с неба воды.

Глава 5

— Обещая зайти вечером, ты забыл предупредить, каким именно, — белозубо улыбнулся Марг из-за стола, стоило механику объявиться на пороге подвала, — Тебя на южном берегу клановые похитили? Давай, наваливай, рассказывай, как ты три дня скитался по степи, питаясь сушеным люторожьим дерьмом и отбиваясь от драков кулаками.

— Это было захватывающе, — кивнул Брак, — Там была легендарная банда вольников, носящих на поясах обсидиановые склянки с кровью врагов, которые вступили в безжалостное противостояние с островными пиратами за право обладать величайшим сокровищем Вольных Земель.

— Миролюбием Скорпионов, щедростью Стервятников или честью Гиен? Я слышал, что все это в незапамятные времена было захоронено где-то в дымящихся курганах.

— Вообще-то, я подразумевал себя, — хмыкнул механик. — Я тоже рад, что гарбоносцы еще не подвесили тебя за язык на мачте бурелома.

Брак выудил из сумки две басовито звякнувших бутыли красного стекла, украшенных изображением извергающегося вулкана, подозрительно напоминающего своим силуэтом бутылочное горлышко. Запечатаны они были фигурно сведенными медными пробками, а надписи на этикетках гласили: «Дыхание Ингфальда».

— Ого, — удивленно вскинул брови Марг, — Ты ограбил печатную контору рыжих кровососов?

На его возглас обернулись несколько голов, до этого момента скрытых полутьмой подвала. В углу кто-то с руганью уронил тяжелое и железное, а на бутылки уставились влажно заблестевшие глаза.

— Если бы. Пришел попрощаться, — пояснил Брак, выгружая на стол объемистые пакеты с закусками.

После шарговой сумки из мастерской они казались невесомыми, как едва проснувшаяся гравка.

— С кем попрощаться? — спросила Жилейка, степенно шаркая к столу.

Руки старухи были исколоты иголками и покрыты бесчисленными темными пятнами, а на указательном пальце тускло поблескивал наперсток, без которого ее тут ни разу никто не видел.

— Очевидно, что с полутора синьками, — хохотнул Толгар.

Он сгреб бутылку своей огромной лапищей, в которой та потерялась, как пузырек с духами, и принялся придирчиво изучать этикетку.

Из темных глубин подвала на запах движухи начали подтягиваться остальные «Сыны Гардаша». Половину из них Брак уже даже не знал, да и не пытался узнать — здесь можно было встретить кого угодно, от честного молотобойца