Килейский котел - Андрей Андросов

Пыль тебе в глаза и песок в промежность, хитрый ублюдок. Надеюсь, что все получится и мы своими глазами увидим омытый пламенем рассвет над Гардашем. Знай, что твое имя по-прежнему славят здесь и память о нем будет жить в сердцах и обгаженных штанах дикарей вечно.

Мне недолго здесь осталось.'

Брак вывел подпись, отложил в сторону законченное письмо, присыпал чернила из резного стаканчика и устало потер глаза. Шарговски сложно выводить буквы левой рукой, зажав перо маленькими разводными тисками. Плохо от этого было всем: кисти, нещадно болевшей от нагрузок, буквам, изуродованным настолько, словно по ним отвалом прошелся чернильный гигатрак, и даже знаменитой гиуровой бумаге было погано — плотный, желтоватый лист не выдержал подобного насилия и бесславно прорвался в нескольких местах.

Не оправдал свою безумную цену.

Сквозь вентиляционные щели под потолком робко заглядывал в подсобку пока еще тусклый рассвет, бак с эйром подхрюкивал, сливая в трубку последние капли жидкости, а светильник над заваленным бумагами столом густо облепили мелкие, красноватые комары и прочая ночная мошкара.

Дождавшись, пока чернила обсохнут, Брак отряхнул с бумаги мелкий речной песок и придирчиво изучил результат. Трижды перечитал, долго и дотошно сравнивал с похожим письмом, лежащим на столе. Затем аккуратно сложил, поместил бумагу в металлический конверт и тщательно свел все щели.

Осталось лишь дать письмо надежному человеку с наказом переслать его адресату, и на этом все. Найлас должен справиться, благо его хорошо знают здесь как охранника и друга Четырехпалого. А вот все остальное будет зависеть исключительно от Брака.

Лишь бы толстая жаба действительно не явилась. Вероятность просрать единственный шанс в этом случае вырастет многократно.

Механик в очередной раз изучил лист с планами, исписанный мелким угловатым почерком, густо расчерченный датами и одному ему понятными линиями. На бумаге все складывалось на удивление хорошо, да и времени до последнего летнего месяца должно хватить. Если не тратить его впустую.

Подготовка, подготовка и еще раз подготовка. Оставалось надеяться, что на севере ему это поможет. И удастся найти подходящих людей.

Если подумать, встреча с республиканским торговцем почти не изменила ранее намеченные планы. После полуночи Брак успокоился, в башке перестали звенеть колокольчики и он с удивлением осознал, что Далготар и его проклятый эйнос уже ни на что не влияет. Даже если с ним не удастся договориться…

Договориться удалось. Торговца даже искать толком не пришлось — он нашелся все там же, в «Гнезде», где с аппетитом уплетал завтрак из жареных яиц, маринованных водорослей и огромной краюхи ржавого хлеба. Визиту Брака он ничуть не удивился, жестом указал на лавку и переломил хлеб пополам, предлагая разделить трапезу.

В зале второго этажа было пусто, фалгарна молчала, а шустрые служки убирали последствия вчерашней гулянки — «Гнездо» гудело до самого рассвета и сонно затихло лишь под утро.

— На вкус странный, — пожаловался Далготар механику, с трудом перемалывая зубами толстую горбушку, — Я пробовал много разных блюд по всем уголкам Гардаша, но такой хлеб вижу впервые. Как вообще можно настолько надругаться над выпечкой? Надеюсь, его не готовят из настоящей ржавчины?

— Я не спрашивал, — пожал плечами Брак, отрывая себе от краюхи солидный кусок, — Но для зубов наверняка полезно. А за нормальным печевом надо на северный берег.

— Нет зубов, нет проблем? — усмехнулся торговец.

Найлас, которого в этот раз не допустили до разговора, нахохлившись сидел за два стола от собеседников с графином компота, бросая на нанимателя полные печального осуждения взгляды. В пальцах у него поблескивало скрохотное сверло.

— Вроде того, — согласился калека, безотчетно проведя языком по зубам. — Мне нужны гарантии.

— Мне тоже, — хмыкнул Далготар. — Как насчет договора с официальным представителем торгового дома?

— Если мы встретим по пути шарков, ты получишь свои гарантии, — покачал головой Брак. — А договором своим можешь подтереться в ближайшем сральнике. В Вольных Землях это самое рациональное использование бумаги.

— Знаешь, редко встретишь человека, который в двух соседних предложениях употребляет слова «сральник» и «рациональный», — заметил торговец.

— Я полон противоречий, — Брак положил на ржавый хлеб шматок водорослей из миски, дождался, пока зеленоватая жижа размягчит корку и закинул влажный комок в рот.

Прожевав, он запил все глотком вурша и пояснил:

— Поживи здесь пару лет и сам начнешь так говорить. Здесь полуголый клановый загонщик может безошибочно начать цитировать «Сказания о дожде», а разодетый в шелка король харкнет в лицо и перечислит прегрешения всей твоей родни по матушке, не опуская подробности их работы в ближайшем борделе. Нищий оборванец расчертит ржавую грязь палкой и за семь ходов загонит твой гигатрак в котел, а годами вычерпывающий дерьмо раб окажется тогвианским проповедником с Талензы, назубок знающим все семьдесят три стиха о великом разделении.

Далготар недоверчиво скривился, но промолчал.

— Я хочу своими глазами увидеть обещанный тобой дом и поставить печать на документе о подданстве, — Брак посмотрел в глаза собеседнику и добавил: — И на север мы отправимся вместе. Что у тебя на северном берегу? Стрейб? Цеп? Тарга? Мне все равно.

— Исключено, — отрезал торговец. — Я не собираюсь пускать к себе в кабину едва знакомого вольника с ножом. Оплачу тебе проезд в торговом караване, или в пассажирском цепе, если не боишься летать. Мне все равно придется задержаться в Арке, дождусь тебя там.

— Так мы не договоримся, — мотнул головой Брак. — И дальнейший торг не имеет смысла.

— Торг всегда имеет смысл, — ответил Далготар. — Я могу прямо сейчас предложить тебе тридцать фиолетовых кристаллов и только попробуй заявить, что не согласишься.

— За пятьдесят я бы согласился еще поторговаться, — хмыкнул механик. — Подумать только, сколько могла бы заплатить республиканская знать за возможность вновь подавлять клинками мятежи в провинциях. До нас тут разные слухи доходят. Мертвый замок, Ночь тишины…

Он вытащил из сумки блокнот, пролистнул его на середину и пробормотал:

— Что там еще… Кровавое побоище у великой реки, мятеж в… О, войска Республики парализованы мертвецами, — процитировал Брак газетный заголовок и принялся гнусавым голосом читать по памяти: — Как нам недавно стало известно, Республика переживает свой не самый лучший год. С тех пор как…

— Не продолжайте, я видел эту статью, — поморщился республиканец. — И в любое другое время с радостью указал