Килейский котел - Андрей Андросов

— Удача любит дерзких, — щербато улыбнулся Найлас, подливая себе медовую шипучку из графина, — И не любит тех, кто в нее не верит. Тебя вот точно не любит.

— Может, он просто настолько хорошо владеет ножом? — хмыкнул уплетающий жареного рапа канторец с перевязанным плечом. На залитых жженкой тряпках проступали бурые пятна.

— Точно нет, — возразил Найлас, — Он им даже колбасу не может нормально порезать, не рассадив ладонь до кости. А с шарками запросто, тюк, тюк, тюк… Они опомниться не успели.

— Никогда не видел, чтобы они подыхали с одного удара, — заметил канторец, — Только у Четырехпалого.

Загонщик зарычал.

Брак, которому эти рассуждения здорово мешали греть уши на разговорах у соседних столиков, тяжко вздохнул и выложил на стол нож. Кончики пальцев покалывало.

— Этот клинок достался мне от бабки. Не родной, но я с раннего детства привык ее так называть. Двадцать семь лет назад тогвианцы изгнали ее с Талензы по обвинению в черной волшбе и дурном глазе, с тех пор она годами скиталась по островам и Гардашу, нигде не находя покоя, — размеренно проговорил механик, — Сама она говорила, что злые духи оберегают ее жизнь, но делают невыносимой жизнь окружающих. В этом была доля правды — вокруг нее все время происходило странное, необъяснимое. Скисало молоко, рассыпались пеплом эйносы, а у людей появлялись бородавки в паху.

Он задумчиво покачал кружкой пива и сделал длинный глоток.

— Она даже не смогла спокойно умереть — видать духи действительно до последнего сражались за ее жизнь. Благословение обернулось страшнейшим проклятием… или наоборот. Неделями она металась в лихорадке, бормоча заклинания на незнакомом языке и призывая проклятия на головы тех людей, о которых мы никогда не слышали. И когда перед самым концом к ней ненадолго вернулся разум…

Брак низко опустил голову, чтобы загонщик не видел его лица, утер рукавом глаза и севшим голосом закончил рассказ.

— Она поблагодарила мою семью за то, что хотя бы в последние годы смогла обрести покой в далеком лесном краю. Попросила прощения за все те неприятности, которые накликала на наши головы, слезно раскаялась за смерть отца… Хотя в этом ее вины точно не было. Раздала напутствия и добрые советы, а затем тихим шагом ушла к Попутчику. Сама, на своих условиях и по собственной воле! — вскинул подбородок Брак. Голос его окреп и налился силой. — Именно тогда, перед самой смертью, она завещала мне этот нож, наказав всегда носить при себе и добавив, что когда придет время, его лезвие спасет мне жизнь. Так и вышло. В тот самый день, когда шарки впервые напали на Шаларис…

Жадно слушавший историю кочевник горящими глазами смотрел на лежащий на столе нож, не замечая ничего вокруг. Сидящие за столом бойцы прятали ухмылки и переглядывались.

— С тех пор этот нож всегда со мной, — проникновенно закончил Брак и воздел оружие к потолку. — Не смотри на его скромный вид, кочевник. Я называю его «Окончательным расчетом» и ни одно порождение шарга, обитающее под лунами Гардаша, не может устоять перед его клинком.

Окончание рассказа было встречено звенящей тишиной. Даже фалгарна, казалось, стала играть тише, будто сгустившаяся над столиком тьма разогнала фривольную музыку, нарушающую мрачную торжественность момента.

— Сколько ты за него хочешь? — с придыханием прошептал клановый, пожирая глазами «Окончательный расчет»

— Я не могу его продать, — печально покачал головой Брак, — Отвергнутое оружие, оно как женщина — непременно вернется и будет мстить. Кто знает, как он будет вести себя в чужих руках? Да и последняя память о бабке Расконье… Все это слишком дорого для меня. Да и для тебя тоже.

Его собеседник все понял правильно, просиял и потянулся к карману.

— Ну, если вопрос лишь в цене…

Брак проводил взглядом кочевника, едва не пританцовывающего от радости на пути к лестнице, подбросил на ладони увесистый мешочек и убрал его в сумку, где тому пришлось потесниться среди своих не менее пузатых собратьев — щедрого поощрения от короля свалки, выигрышу со ставки на самого себя и награды за бой.

— Ты же понимаешь, что только что его убил? — спросил Найлас, прихлебывая шипучку. — Вот полезет он на толпу шарков с этой ковырялкой и бесславно помрет.

— Он и так бесславно помрет, если полезет на толпу шарков, — заметил Брак, — Но в его руках хотя бы будет «Окончательный расчет», знаменитый клинок моей бабки. Из глупой смерти может родиться великая легенда.

— Справедливо. Ну, за легенды!

Они стукнулись кружками. Раненый канторец присоединился к спонтанному тосту, а затем с любопытством спросил:

— Там было хоть слово правды? Клановые падки на подобную чушь, и ты сыграл на нем как на фалгарне, но… Не подумай плохого, я тоже считаю, что степных ублюдков надо наказывать за наглость и глупость, но ведь дело совсем не в ноже? Или не только в ноже?

Брак иронично на него посмотрел, поднял глаза к потолку и задумчиво пробормотал:

— Ты прав, незнакомец, дело совсем не в ноже. Еще неделю назад его лезвие годилось лишь на то, чтобы соскабливать старую краску с забора, да вскрывать раковины особо упрямых устриц. И с тех самых пор в нем не прибавилось ни капли той таинственной силы, которая способна одним своим присутствием упокоить восставших из мертвых. Да и откуда ей там взяться? Даже если этот нож и был некогда способен на подобное… Вся его сила, вся удача давным давно давно перетекли в другое вместилище.

Механик снял шляпу и с благоговением показал на бусину, одну из многих на длинной, пестрой нитке, двумя оборотами обхватывающей тулью шляпы. Там был сверленый жемчуг, деревянные шарики, обтесанные камушки… Но лишь эта бусина, казалось, светилась изнутри ярким синим светом.

— Видишь ее мягкое сияние, незнакомец? Именно так светится…

— Килейский аквамарин, — перебил его канторец и усмехнулся, — Я на такое не поведусь, Четырехпалый. Сколько еще подобной чуши ты развесил по ушам доверчивых дикарей?

— Много, — пожал плечами механик, — Если ты сам готов верить в то, что чудодейственная зубочистка с красивой историей помогает в бою, кто я такой, чтобы вставать на пути подобных заблуждений? Вот ты, например, готов поверить в вытяжку из когтей цвитлеек, одной лишь каплей которой обитатели джунглей способны свалить даже