Килейский котел - Андрей Андросов

На этом обмен приветствиями завершился. Вольник похрипел еще немного для острастки, понял, что это не сработало, хохотнул и протянул руку со сбитыми, словно обтесанными грубым долотом костяшками.

— Тарган. Бродячие муравьи. Мне говорили, что ты ершистый, как береговой палочник.

— Брак Четырехпалый. И мне про тебя ни шарга не говорили.

Повисшее в воздухе напряжение рассеялось, словно туман поутру, и вольники перешли к делу.

Заявились они ровно с тем же, с чем обычно вольники приходят к механикам накануне больших гонок. Брак проклял шаргову известность, из за которой приходилось тратить время на однообразные разговоры, и в очередной раз отказался.

— Вы только зря потратили время. Даже если у вас есть быстрая тарга, которую надо сделать еще быстрее, я вам не помощник, — пояснил механик, — Вон там, за забором, гниет мастерская Ржавого Зуба. Вот они занимаются и колесами, и настройкой эйносов и калибровкой движков. Все, что нужно к гонкам.

— У них забито все на три дня вперед, — пробурчал один из вольников, — И дерут втридорога.

— К вечеру они будут загружены на неделю, — пожал плечами Брак, щурясь от солнца. — Как и любая приличная мастерская. Так что вы зря просрали здесь четверть часа.

— А у тебя неприличная мастерская? — хмыкнул Тарган, оглядев заваленный хламом и остовами машин двор, — Ворота такие, что гигатрак протиснется. Да и Седгар из «Гашеток» тебя рекомендовал.

— А Седгар говорил тебе, что именно я для него сводил? — спросил механик, доставая из кармана куртки блокнот. — Седгар, Седгар…

— Кабину для трака, вроде.

— Кабину. И не просто кабину, а здоровенную монолитную дуру, способную выдержать прямое попадание баданги. Из свежего металла, отличного сплава, без каверн и слабостей, без сводных швов, лишних примесей и точек напряжения, которые придется латать на ходу из подходящего хлама. Кабину.

— Охеренная кабина, — заметил один из вольников, — Я видел.

— Все видели, — сказал Тарган, — Поэтому мы и здесь. А чем наша тарга хуже?

— Понятия не имею, — развел руками Брак, — Я ее в глаза не видел. Но если ее сводил не тот же кривожопый мастер, накидавшийся сушеными лесными ягодами, то ничем.

— Может, криворукий?

— Это если руки из плеч растут.

Брак понял, что от него так просто не отстанут и принялся объяснять.

— Вам на гонку нужен механик, который занимается внутренней начинкой тарги. Причем занимается этим хорошо. Балансирует, регулирует тягу, настраивает компрессоры и вытягивает из эйносов всю доступную дурь. К этому желательно посмотреть развесовку, привода движков, проверить колеса на наличие скрытых дефектов, обновить зубья на якорях… Желательно еще найти опытного вискара, который перед самой гонкой разгонит костяшки — это если вы всерьез рассчитываете на призовые места и не боитесь рискнуть эйносами.

— А ты можешь все это? — уточнил Тарган.

— Могу. Но не лучше других, а в чем то и хуже, — честно признался Брак, — Я потрачу на ваше ведро с костяшками неделю времени, до смерти задолбаюсь, сдеру с вас гору кри за бессмысленную работу, после чего вы все равно останетесь недовольны результатом и будете ходить сюда говниться. Потому что по соседству вам сделают то же самое и гораздо лучше.

Он прошелся по двору, пнул звякнувшую об сапог дырявую кастрюлю и потянулся за трубкой. Вспомнил, что оставил ее в мастерской, выругался и с благодарностью принял от одного из вольников доминионскую сигарету.

— Так вот, — продолжил механик, — Твой знакомый не зря вас сюда направил, я всегда рад новым клиентам и у нас отличные сводилы. Но особенности нашей работы он не учел.

— Вы сводите только кабины? — кисло улыбнулся Тарган.

— Мы сводим здоровенные, цельные куски металла размером со всю твою таргу, — поправил его Брак. — Оси гигатраков, корпуса траков, прицепы, стволы баданг, бронеплиты… Все то, где гораздо лучше иметь один цельный, прочный холст, а не сотканное из множества маленьких лоскутов одеяло. Я понятно объясняю?

Вольник измерил взглядом размеры ворот мастерской и задумчиво кивнул.

— Если вам нужен просто корпус тарги — мы его сделаем. Вытянем и сведем из свежего однородного расплава охеренной прочности основу. Надежную, тяжелую, угробить которую так запросто не сможет даже вчерашний кочевник, не имеющий понятия о работе с металлом и затыкающий любую дыру очередным эйносом.

— Я бы не отказался, — заметил один из вольников. — «Королева» трещит по швам на любой кочке.

— Ваши сводилы настолько хороши? — спросил Тарган, задумчиво кивнув. — На такое надо очень много дури. Стволы баданг, надо же…

— У всех свои секреты. Мои механики сильны и умеют работать в команде, — пожал плечами Брак, — А я неплохо разбираюсь в обработке металла и могу заставить их сводить по заранее просчитанному чертежу. И даже если нам не хватит сил, я всегда могу обратиться к гильдии и нанять через них пару хороших садмов. Выйдет дорого, долго, но очень хорошо.

— Я понял, — кивнул вольник, — Когда соберусь менять трак целиком, обязательно загляну. К кому, говоришь, обратиться? Ржавый Зуб?

Брак кивнул и указал рукой направление на соседнюю мастерскую.

— Славно, — улыбнулся Тарган. — Тогда в следующий раз с меня причитается за советы и потраченное время. Тебе лишнее колесо от скиммера не нужно?

— Зачем мне? Лучше кри.

Проводив взглядом потенциальных клиентов, Брак потянулся, звонко хрустнув позвонками, почесал ноющее колено и пошел в мастерскую. Развел металл засова на воротах, выпустив наружу облако эйра и изнывающих от жары братьев, после чего вновь прикрыл внутренности мастерской от любопытных глаз.

Он всегда так закрывался, когда приходили клиенты. Так поступали многие механики в Ржавой Яме — оберегали тайны своего мастерства от окружающих, прятали редкие эйносы, скрывали ценные вещи.

И Брак тоже прятал. Вот только прятал он отнюдь не золото.

Механик продышался, что заняло куда больше времени, чем обычно, прикрыл глаза непроницаемо черными гогглами и мягко положил руку на потрескивающий, остывающий металл.

Брак прятал за стенами ангара самый ценный и важный секрет — себя самого. Тот восхитительно простой факт, что кроме него самого в мастерской больше не было сводил.

Исполинская железка, висящая на цепях, налилась темно-вишневым, задрожала и с пронзительным стоном начала выгибаться.

Заняв свое привычное место в углу, Найлас