Килейский котел - Андрей Андросов

Арена у пятой свалки была настолько известна в Ржавой Яме и за ее пределами, что даже собственного имени не удостоилась. Если кто упоминает в разговоре арену, не используя эпитетов вроде «Клановая», «Рабская» или «Ссаная», то можешь быть уверен — речь про пятую свалку.

Собственно, вся свалка и была ареной — горы всевозможного мусора служили для нее и стенами, и трибунами, и даже опорами для многочисленных мостков и переходов, ржавой железной паутиной затянувших небо над круглой площадкой шагов пятидесяти в диаметре. По периметру круга высились решетчатые стены с вышками охраны, выше громоздились зрительские ряды, уставленные неровными рядами разнообразных кресел и стульев, найденных все тут же, на свалке, или сведенных из подручного хлама.

Еще три года назад это место с трудом выдерживало конкуренцию со своими соседями. На Клановой можно было поглазеть, как меряются силами искатели и загонщики кочевников, а заодно оценить их мастерство владения скиммерами, на Рабской лилась кровь и звенела сталь, сжимаемая неумелыми руками невольников… На Звериной можно было полюбоваться на здоровенного старого джорка по кличке «Тугодум», который из раза в раз превращал в кровавую кашу выпускаемых внутрь загона животных, а под настроение и по хорошему поводу мог разнести на куски какую-нибудь отжившую свое таргу.

Зрелища приносили отличный доход королям свалок, и завести на своей территории хоть маленькую, но площадку для мордобоя считалось правилом хорошего тона. И баланс, пусть и зыбкий, между аренами всегда существовал — в периоды простоя любимого места, всегда можно было подобрать себе кровавое действо по вкусу, поэтому никто не оставался внакладе.

Все поменялось, когда три года назад в Ржавую Яму пришли шарки.

Нет, поначалу все было так же, как и везде — ночь, паника, ужас, непонимание, беспорядочные всполохи синего и, конечно же, кровь, местами пропитавшая рыжую грязь переулков на три пальца в глубину. Вот только Вольные Земли, пусть и самая их граница, это не тихие, сытые и спокойные города Доминиона или поселки лесовиков. Здесь у каждого третьего на поясе висит жахатель, у каждого второго — тесак, и каждый первый хоть раз дрался за свою жизнь насмерть.

Яма выстояла первое, самое неожиданное и опасное нападение оживших мертвецов, причем сделала это с честью, достоинством и минимальными разрушениями. Пара сгоревших кабаков и десятки уничтоженных огнем домов не в счет — именно это позволило защитникам города организовать оборону возле открытого огня, приближаться к которому шарки боялись. А затем с той стороны реки переправилась сотня доминионских штурмовиков, со стоянок клановых жахнули скрапперы, подтянулись загонщики… На этом все и закончилось.

Остаток ночи мертвецов осторожно вырезали толпой, попутно мародерствуя и обирая карманы покойников, а спешно собранный наутро совет королей, клановых и доминионских вояк уже пытался решить, что делать с новой напастью.

Что уж они там порешали до конца никто не знал, но подобных прорывов мертвецов в Ржавой Яме с тех пор не случалось. Бывали мелкие неприятности, вроде умершего во сне водоноса, загрызшего собственную семью и не сумевшего выбраться из закрытого подвала, или прошлогоднего переполоха в одном из бараков рабов… Но все эти мелочи ни разу не били по городу всерьез — слабые места мертвецов давно изучили, как и способы их уничтожения. Знай себе, всегда носи в карманах что-нибудь горючее и легковоспламеняемое, да держись подальше от нечеловечески цепких рук — вырваться из хватки мертвецов мало кому удавалось.

Их поначалу так и называли — хваталами. А еще — кусаками, восставшими, шарговыми выкормышами и ночными тварями. Затем до Ямы добрались тревожные слухи с запада, с севера, с юга… В пламени сгоревших городов все чаще звучало одно и то же короткое слово: «Шарки».

Спустя всего пару недель после ночной резни, один из королей города, обладетель шикарных усов и поистине аристократического имени Легадос Третий Великолепный, которому принадлежала пятая свалка, ее окрестности и небольшой ринг для рукопашных схваток, объявил о скором появлении в Яме новой забавы. И тем самым он ненароком обрушил склон горы, обнажив в ее недрах неиссякаемую золотую жилу, попутно поломав к шарговой матери хрупкое равновесие среди всевозможных развлечений южного берега.

Драки с шарками понравились всем. Это было зрелищно — из мертвецов и неудачливых бойцов по-прежнему хлестала кровь, а кости под ударами хрустели не хуже, чем у живых. Это было безопасно — арена была окружена огнем костров и факелов, а на вышках дежурили охранники с тяжелыми огнеметалками. И, наконец, это было дешево — Легадос вовремя подсуетился, заключив контракты со всеми доставщиками мяса, до кого смог дотянуться, и к пятой свалке потянулись набитые шарками траки. Мертвецы, которых в Вольных Землях всегда хватало и которые никогда и никому не были интересны, внезапно обрели цену.

Не настолько высокую, конечно, чтобы исключительно ради свежих шарков вырезали пограничные поселки, но вполне достаточную, чтобы ради лишней горсти кри заскочить в гостеприимную Ржавую Яму, заодно поглазев на схватки. Мертвые стали ценным товаром, а стремительно расширяющаяся арена у пятой свалки стала безотказным и знакомым местом, куда этот товар можно сбыть. Ну а пограничные поселки… Их и раньше резали. Просто теперь стали делать это чуть чаще и охотнее, а рацион степных падальщиков слегка поскуднел.

Арена разрослась и завоевала популярность столь стремительно, что спохватившиеся конкуренты попросту не успевали. Там тоже спешно организовывали свои схватки с мертвецами, пытались заключить договоры на поставки… Но до масштабов пятой свалки за три года никому не удалось не то, что дотянуться — даже приблизиться не вышло.

— Из-за океана к нам прибыл этот бесстрашный воин, пожелавший остаться неизвестным, чтобы доказать свою доблесть и силу! Смотрите же на него, жители и гости нашего славного города! Вы видите, что у него в руках? — голос Легадоса, одновременно зычный и писклявый, гремел над трибунами, усиленный эйносом в рупоре.

Король пятой свалки редко комментировал бои, но сегодня был изгод — оранжевый день на староимперском, закрывающий собой неделю. В изгод на арене с самого полудня идут безостановочные схватки, рекой льется пиво и проигрываются целые состояния на ставках. К тому же, истекала шестая неделя весны, а в полусезонье на аренах всегда забитые трибуны — праздник, как никак.

Именно поэтому Великолепный Легадос сегодня лично приветствовал участников, смачно комментировал самые зрелищные моменты боев, а приглянувшихся ему бойцов даже награждал лично. Вернее, почти лично — сам он из нависающей над свалкой, изукрашенной аляповатыми вензелями и разноцветными светильниками кабинки выходил