Килейский котел - Андрей Андросов

Что ты блистательно продемонстрировал всем на Арене, — улыбнулся торговец. — Признаться, я разочарован. Я ждал историй про заколдованный нож, смертельный яд или куртку из кожи жертвенного драка.

— Я берегу эти истории для тех, кто оценит их по достоинству.

— А для меня, значит, ты приготовил змеиные черепа, — хмыкнул Далготар, — Знаешь, а ведь я почти поверил. Ради такого эйноса даже я нырнул бы в эти самые болота, не убоявшись грудей золотой богини.

— Этой весной уже не выйдет, — заметил Брак, кидая на стол две зеленухи и складывая в сумку свои вещи, — Лед уже вскрылся, а значит экспедиции давно отправились. Соваться в джунгли летом это самоубийство, значит тебе придется дожидаться осени.

— Я же сказал, что почти поверил, — сказал торговец, сделав акцент на слове «почти». — Даже жаль, что таких змей не существует на самом деле. Знаешь, думаю что в твоих словах есть крупица истины, которую ты старательно прячешь за полуправдой и откровенными выдумками.

— Ты меня раскусил и я бесконечно рад за тебя, — улыбнулся механик, вставая с лавки. — Дорога знаний рано или поздно приведет тебя туда, куда тянет жажда наживы. Но нам не по пути.

— Наверняка, — согласился Далготар, — Это ведь неизвестный мне эйнос? Других объяснений быть не может.

— Наверняка, — согласился Брак. — Хотя, быть может, не знаешь про него только ты. А остальные давно пользуются и тайком посмеиваются над глупым сараком.

— Сомневаюсь в этом. Смотри.

Торговец на секунду задумался, затем вытащил чемодан из под лавки и водрузил его на стол. Щелкнул замками, и принялся колдовать с рукоятью.

Уже собиравшийся уходить Брак задержался, с любопытством следя за его движениями. В подобных вместилищах может быть что угодно, от носков из паутинки до оранжевого вихревика.

— Падите ниц, жители песков, ибо я принес вам ледяной ветер…

Далготар проигнорировал ехидные слова. Он распахнул чемодан, аккуратно отвел в сторону плотную тряпку, открывая его содержимое — десятки, если не сотни всевозможных костяшек, аккуратно лежащие в обтянутых мягкой тканью ячейках.

— Так уж вышло, — проговорил торговец, крутя между пальцев крохотную костяную бляшку в форме полукруга, — Что я много лет занимаюсь именно этим — редкими, неизвестными никому эйносами. И поверь моему опыту, если об эйносе на Гардаше знают хотя бы двое, я о нем слышал. Никаких змеек Агат-Кари не существует в природе.

Брак замер, не сводя глаз с содержимого чемодана. Голос республиканца приглушенно доносился откуда-то издалека, с трудом пробиваясь через нарастающий звон колокольчиков.

— За подобные, поистине уникальные вещи, торговый дом «Ротгарогар и Сыновья» готов платить по самой высокой ставке. И я не говорю про банальное золото или кри, за действительно стоящие эйносы мы готовы…

— Почему бы и нет? — перебил его механик, садясь обратно на лавку. — Ты меня заинтересовал. У меня действительно есть эйнос против шарков и я давно мечтаю свалить из этой дыры.

Найлас посмотрел на него с недоумением, но тоже сел.

— Правда? Я беспредельно счастлив, — просиял Далготар, захлопывая крышку.

— Правда, — кивнул Брак, наливая себе полный стакан «Горных Слез». — И я тоже беспредельно счастлив.

Несмотря на то, что чемодан давно уже закрылся и был отправлен под стол, его содержимое по-прежнему плавало перед глазами калеки, отказываясь исчезать. Эйносы, эйносы, эйносы… самых разных форм, цветов и размеров.

Эйносы, среди которых особо выделялся один — тупой костяной клин в четыре ладони длиной.

В мастерскую Брак возвращался затемно, хмурый и непривычно молчаливый. Бессознательно переступал лезущий под ноги мусор, сторонился пьяно орущих компаний и пропускал мимо себя спешащие куда-то тарги. Скованная ночным холодом грязь влажно похрустывала под ногами.

Мыслями он был далеко, а голова до сих пор гудела от затянувшихся переговоров с северянином. Тот, учуяв наживу, вцепился в механика крепче, чем жорка в сапог, а под конец его настойчивость и желание немедленно приобрести заветный эйнос настолько вывели из себя Брака, что тот опустился до грубой брани, послал торгаша к шаргу и ушел.

Сложно вести переговоры, когда перед глазами маячит проклятый маяк, а в ушах гремят колокольчики.

Найлас с расспросами деликатно не лез. Маячил за плечом, шумно сопя многократно переломанным носом и изредка отгоняя одиноких пьянчуг.

В мастерской было тихо, темно и холодно. Невольники давно ушли в свою пристройку, из окон которой мягко сверкало отблесками живого огня и слышался перестук игральных костей.

— Я думал, ты сегодня на паром, — заметил Найлас, расстилая лежанку в углу. — Еще успеешь на полуночную «Гордость».

— Надо поработать, — покачал головой Брак, сосредоточенно разводя дверь к себе в подсобку.

— Опять не будешь спать?

Калека промолчал, не видя смысла отвечать. Конечно он не будет спать. Ночь, две… Как и всегда после выхода на сталь. Самостоятельно сон не приходил, а заставлять себя Брак не собирался. Слишком многое надо обдумать. Слишком многое надо успеть.

— Я постараюсь не шуметь.

— Тот торговец… Ты всерьез собирался отправиться с ним на север? — не выдержал Найлас, — Что за отработку ты с ним хлестал? Бросить Вольные Земли ради какого-то… Домика на побережье? Подданства?

Последние слова он едва не выплюнул. В голосе наемника чуть ли не впервые за время их знакомства звучала нешуточная злость.

— Иди уже спать, — буркнул Брак, зажигая ручной светильник и закрывая за собой дверь.

Наверное, именно это место он мог бы назвать своим домом, возникни необходимость выбирать. Уютный чердак на спокойном северном береге, где можно крепко выспаться в объятьях девушки и выпить утренний вурш с яичницей, сидя за столиком с видом на океан и лениво обмениваясь глубокомысленными метафорами с Агдыз Агдызом… Или же пропахший эйром, бронированный ящик без окон, где с потолка в твою кружку норовят упасть мохнатые хлопья ржи, дверь сводится на три засова, а уютную кровать заменяет затертая деревянная лавка, прикрытая купленным за канистру эйра вонючим одеялом? В Ржавой Яме, где даже глубокой ночью можно проснуться от истошного вопля за стеной или раскатистого грохота тяжелого скраппера?

Для Брака выбор был очевиден.

Он тщательно свел за собой дверь, бросил сумку на кровать и устало сел за письменный стол, приложив пальцы к вискам. Продавленное кресло тихо скрипнуло, заглушая сердитый бубнеж Найласа.

Проклятая костяшка по-прежнему маячила перед глазами.

Три года Брак разыскивал ублюдочный эйнос, уничтоживший Гиен. Три года поисков проклятого торговца в темно-красном