Килейский котел - Андрей Андросов

гарбе с зеленой окантовкой, который привез на Большой Сход смерть. Аккуратные усы, бородка. Зеленые глаза? Вряд ли. Лицо расплывалось в памяти, терялось на фоне вычурной, яркой одежды. И красного трака, напоминающего огромного катрана.

Брак встал, подошел к длинной полке, где стояли многочисленные фигурки для забойки. Скиммеры, горжи, гигатраки, флиры… И зловещий трак из красной меди, оскаливший зубастую пасть.

Машину Брак нашел быстро. В Южной Яме хватало мест, где за внушительную плату можно было арендовать что угодно, от скиммера до гравицепа. Главное, не забудь заплатить заранее и много, на случай если сгинешь в степи. Этим часто пользовались торговцы северян — брали в аренду трак, проводников, охрану, сбывали по сходам товар и возвращались обратно в Яму с огромным прибытком.

На арендованном траке путешествовал даже Оршаг, хотя слепо доверять его словам не стоило.

Механик криво улыбнулся. Слепо доверять слепцу. Смешно, как гразгова блевота в сапогах.

Он хотел было разбудить компрессор, но вовремя спохватился — ночь на дворе. Поработал рычагом, заполняя бак под потолком, крутанул вентиль. Эйр самотеком устремился к светильнику, наполнив комнату мерцающим светом.

Трак безыдейно назывался «Красный Катран» и у третьей свалки его можно было на неделю взять в аренду всего за пять синек. При условии, что машина не покинет Яму. Она и не покинула.

Брак разобрал огромного катрана до самой крохотной детали, постоянно борясь с желанием спалить шаргову технику в гору пепла и раскаленного металла. Разобрал — а затем собрал обратно и вернул на стоянку всего через двое суток. Сэкономленные кри ушли хитрому торгашу в оплату за доступ к книге клиентов ради записанного там имени.

И все это оказалось бесполезно. «Красный Катран» не скрывал в себе никаких тайн — обычный трак с привлекающим внимание корпусом и начинкой из отличных эйносов. Его на три летних месяца арендовал какой-то скользкий островитянин, назвавшийся Счастливчиком Тиллем.

Отличный выбор имени. С тем же успехом можно было узнать, что клан Гиен погубил сам Гард Первооткрыватель за то, что те плохо себя вели.

На этом Брак не сдался. Все оставляют следы, от визжиков до огромных фелинтов. Отпечаток лапы на водопое, разорванная паутина, обломанная ветка, клочок шерсти или полупереваренные желтые ягоды… Опытный охотник сумеет по крохотным зацепкам отыскать логово даже самой скрытой твари.

Охотник на людей из механика тоже не вышел. Напрасно он месяцами расспрашивал людей в кабаках, допытывался до вольников и тратил кри на бессмысленные поиски — все впустую. Про необычный эйнос, способный безошибочно указать направление к маяку, тоже никто толком не слышал, окромя слухов. У кланов они наверняка были — но те свои секреты от чужаков прятали надежнее, чем фальдийцы мелкий текст в договоре.

К тому же, приходилось осторожничать — остатки Гиен по-прежнему разыскивали по всему Гардашу и поиски вольного торговца могли привлечь внимание к самому калеке.

А затем прошел год, за ним еще один — и следы, если они вообще существовали, окончательно остыли. Засыпались песком, поросли колючим пустырником, смылись степными ливнями. Жизнь в Вольных Землях течет быстро, меняется стремительно, а память вольников коротка. Единственное, в чем окончательно убедился Брак — искать таинственного торговца смертью надо на островах. Подобная методичная аккуратность как раз в духе их Большой Политики

Но он это и раньше знал.

Случайно замеченный в чемодане республиканца эйнос ударил по мозгам сильнее, чем колотушка Гарпунщика. А гудели они от этого удара едва ли не громче, чем семейная рында Котобоев. Да, костяной костыль это слабая зацепка — но даже так Брак с трудом удержался от того, чтобы прямо в «Гнезде» не приказать Найласу садануть торговца по голове кружкой, протащить того через темные улицы прямиком до мастерской, а потом долго и с пристрастием расспрашивать. Или допрашивать, тут уж как пойдет.

Это даже могло бы сработать. В Яме подобное — рутина, на которую никто особо не обращает внимания. За порядком на этой огромной свалке следят сами мусорные короли и их личные армии, они же устанавливают здесь законы. Исчезновения какого-то приезжего торгаша город даже не заметит — Ржавая Яма пережевывает и бесследно проглатывает подобных ему едва ли не каждый день. Вот только сар Далготар Леборно снизошел к столу аренных бойцов прямиком с третьего этажа «Сраного Гнезда», и одному шаргу известно, кого он там знает и с кем успел познакомиться.

Такого нельзя бить по голове. Уж точно не в зале битком забитого свидетелями кабака.

Брак потер зудящие виски, прислушался к доносящемуся из соседней комнаты храпу и налил себе воды.

Раскрывать торговцу способ уничтожения шарков он не собирался. Да и не мог. Даже жаль — будь у него подобный эйнос, он без раздумий сменял бы его на информацию о маяке. Это был бы равноценный, честный обмен информацией. А теперь, стоит Браку проявить заинтересованность в эйносе — и торговец не отстанет, пока не получит желаемое, и другой платы он точно не примет. Республиканец и так наверняка заподозрил, что механик не просто так передумал уходить.

Плевать, что их встреча закончилась руганью и взаимными оскорблениями. Когда таким людям, как Далготар Леборно, действительно что-то от тебя нужно, подобное становится лишь задержкой на пути к цели. Даже не препятствием.

Четырехпалому от него тоже многое было нужно. Но платить было нечем.

Калека подошел к дальней стене комнаты, развел несколько швов и аккуратно отодвинул в сторону лист металла, стараясь не звякать об стены. На полках в открывшейся нише были аккуратно сложены кошели, костяшки, слитки разных металлов и мелкие, но дорогие устройства, вроде валантского газовика.

Брак раздвинул в стороны сухо щелкнувшие эйносы и вновь принялся разводить швы, на этот раз в глубине полки.

Со стороны реки приглушенно взревела отходящая от пристани «Гордость Таризалы».

Вторая ниша была теснее первой и скрывала в себе куда менее дорогое, но куда более ценное содержимое. Тугие скрутки договоров, мятый кусок рефальда, треугольный кусок металла с отпечатком пальца, изящная заколка… Подсвечивая себе ручным светильником, механик извлек из тайника толстую пачку писем и вновь уселся за стол.

От восточной стены тянуло стылым холодом, лампа на стене нервно моргала бледно-желтым. Брак снял куртку, подкрутил вентиль, залив комнату светом, и заварил вурш.

Все еще погруженный в раздумья, он вскрыл металлический конверт с тремя черными полосками и погрузился в чтение.

Глава 4

'…жди в гости толстую жабу. Ты легко ее опознаешь по двум раздутым от самомнения дыхательным пузырям, под завязку