Под знаком Меркурия. Декоративная скульптура архитектурных сооружений Петербурга XVIII-начала XX века - Наталья Николаевна Мутья

действительно заслуживает такой памяти. Его творение неординарно. Здание своими фасадами украшает и Марсово поле и набережную Мойки. Его монументальный портик композитного ордера прекрасно перекликается с величественным фасадом Павловских казарм архитектора В. П. Стасова. Недаром впоследствии в доме Адамини разместилось официальное заведение – Департамент уделов, ведавший землями царской семьи. Однако, благодаря архитектору, фасады здания содержат память о первом заказчике. Скульптурный фриз, выполненный по рисунку Адамини, содержит мотивы, напоминающие о купеческой деятельности Антонова – лепной фриз украшают грифоны и кадуцеи…

Помимо дома Адамини кадуцей украшает и дом купца Семенова (Кокушкин пер., 2 – Садовая ул., 45, 1822–1826, арх. А. И. Мельников). Здесь интересна не столько его конфигурация, сколько «размещение в пространстве» – он занимает не вертикальное, а горизонтальное положение на плоскости стены. Подобная рельефная композиция, состоящая из маски (взамен венка на предыдущем доме) и двух горизонтально отходящих от нее слева и справа кадуцеев, помещается и в тесном пространстве между окном и сандриком дома Сутугиных (наб. кан. Грибоедова, 106 – пр. Римского-Корсакова, 12, конец XVIII – начало XIX в., автор не установлен). И в этих домах кадуцеи украшают окна второго – «хозяйского этажа», подчеркивая профессию владельца. Эта традиция будет продолжена и в последующие времена. И хотя рельефные композиции с кадуцеем носят характер зеркальной симметрии, часто применяемый в геральдике, они еще не претендуют на гербы. Опять-таки, подобные «поползновения» будут характерны для особняков и доходных домов купечества середины и второй половины XIX века…

Изображения Меркурия и его атрибутов украшали не только грандиозные ансамбли имперской столицы, прославляя ее силу, богатство, активное включение в международную торговлю, но и размещались на фасадах жилых домов горожан, показывая их профессиональную принадлежность.

Трансформация кадуцея в скульптурном декоре сооружений первой половины XIX века

На приведенных выше примерах мы рассмотрели традиционную форму кадуцея. Интересно проанализировать и вариации кадуцея в декоре зданий первой половины XIX века.

Одну из форм кадуцея можно встретить в декоративной скульптуре здания Российской Публичной библиотеки (ныне здания Российской Национальной библиотеки, Площадь Островского. 1828–1834, арх. К. И. Росси) – здесь жезл, обвитый одной змеей – целебной, держал в руках Гиппократ (ск. М. Г. Крылов) – известный врачеватель античности.

Можно соотнести языческий кадуцей и с христианской традицией. В форме, близкой к жезлу, обвитому змеей, представлено изображение медного змия (памятника змею, воздвигнутого Моисеем для исцеления евреев, укушенных змеями, падающими с неба) на рельефе «Воздвижение медного змия» работы И. П. Прокофьева над западным проездом-аркой Казанского собора (Казанская пл., 1801–1811, арх. А. Н. Воронихин). Заметим, что в сюжете рельефа заключается амбивалентность – исцеление «подобного подобным». Напомним, что такая же амбивалентность была свойственна и змеям кадуцея – доброй и злой, ядовитой и исцеляющей. Здесь есть и перекличка Ветхого и Нового заветов – «Новый завет содержит слова Иисуса Христа, уподобляющие его вознесение как несущее верующим вечную жизнь вознесению Моисеем змеи в пустыне (Ио. 3 14–15)».102

Жезлы Меркурия, лишенные змей, украшают капители пилястр здания Нового Эрмитажа (Миллионная ул., 35. 1839–1852, арх. Л. фон Кленце). Напомним, что кадуцей – это и жезл, переданный богами земным владыкам как символ власти. И его появление на фасаде хранилища художественных сокровищ императорской семьи вполне оправдано.

Следует привести и не такие значимые по содержанию примеры трансформации кадуцея в декоративной пластике архитектурных сооружений Петербурга. К примеру, здание Штаба гвардейского корпуса (Дворцовая пл., 2. 1837–1840), построенное А. П. Брюлловым, украшают рельефы, восходящие к изображению римских штандартов, где перевившиеся ветви лавра и дуба напоминают витки змей кадуцея.

Такая трансформация носит явно эклектичный характер и позволяет нам перейти к периоду эклектики…

Месторасположение зданий с изображением Меркурия и его атрибутов

Но прежде чем приступить к изучению миссии Меркурия в Петербурге во второй половине XIX века, следует обратить внимание на локализацию зданий в первой половине того же века. Как уже отмечалось выше, Меркурий и его атрибуты и в начале XIX века не «покидали» Васильевский остров (Таможня, Биржа). Этим словно подчеркивается упрочившееся положение Меркурия как бога покровительствовавшего морской торговле. Напомним, что на вновь построенных зданиях Меркурий представлен в тесном сотрудничестве с Посейдоном.

Меркурий в этот период и в содружестве с Марсом. Так на Марсовом поле после победы над Наполеоном появляются постройки не только с воинскими атрибутами, но и со знаками мирной торговли (дом для купца Антонова, более известный как дом Адамини).

Здания с кадуцеем Меркурия появляются как в центре города на Адмиралтейском (Адмиралтейство) и Невском (дом Котомина) проспектах, так и на окраине – на Московском (тогда Царскосельском) проспекте (скотобойня). Под покровительством Меркурия развивается Сенная площадь и Садовая улица. Этот район облюбовали купцы (пример тому дом купца Семенова)…

Итак, ареал влияния Меркурия в городском пространстве сильно расширился. Следует отметить, что в последующее время расширится не только этот ареал, но во второй половине XIX века и разнообразится круг типов сооружений, украшенных декоративной скульптурой, изображающей самого бога Меркурия и его атрибуты. Среди них не только жилые дома, но и гостиницы, банки, выставочные сооружения…

2.3. Образ Меркурия в декоре эклектики (середина и вторая половина XIX века)

Выставочные сооружения

В России во второй половине XIX века велико значение выставок.103 В 1870 году в Санкт-Петербурге проходила очередная Всероссийская Мануфактурная выставка. Выставка разместилась в пяти дворах частично реконструированного здания Соляного городка и вне его – в длинной галерее по Соляному переулку, где расположились экспонаты транспортного отдела. Это был первый опыт строительства выставки со всем сложным комплексом обслуживающих помещений. Здесь были предусмотрены: административные помещения – к примеру, комната комиссара выставки; отделения связи – телеграф и городская почта; зоны отдыха – покои для царской семьи, ресторан, сады, сквер, галерея для курящих, трактир; «деловые» помещения – комната маклеров; пожарные и полицейские отделения; уборные. Для удобства большого числа посетителей выставки было запланировано пять входов на ее территорию.

По сути, это был маленький город со всеми вспомогательными службами. Впоследствии это станет нормой при создании выставок подобного типа.

Главный фасад здания Мануфактурной выставки (наб. реки Фонтанки, 10 – ул. Пестеля, 2, 1869–1870, ст. арх. Л. Фонтана, мл. арх. В. А. Гартман и А. Стафиери), выходящий на набережную Фонтанки, был выполнен в духе позднего французского Ренессанса. Выступающая средняя часть фасада была украшена пятью арками. Роль декора замковых камней арок выполняли изображения щита с головой Медузы. Арки были фланкированы колоннами коринфского ордера, в капителях которых были изображения двуглавых орлов. Второй этаж этой своеобразной триумфальной арки выставки прорезали небольшие окна, расположенные по оси арок. Этот этаж был обильно декорирован скульптурой