Под знаком Меркурия. Декоративная скульптура архитектурных сооружений Петербурга XVIII-начала XX века - Наталья Николаевна Мутья

неизменно обвившими жезл змеями, словно заменяет собой скипетр герба города, так как его пересекают наискось с двух сторон опрокинутые якоря – речной и морской. Известно, что группа из скипетра и двух якорей – основа геральдической композиции герба Санкт-Петербурга, принятого еще в XVIII веке. Рельеф с изображением настоящего герба города украшает и фасад здания. Но занимательно именно совмещение двух составляющих рисунка металлического литья решеток – герба и кадуцея. Смысл композиции легко прочитывается – кредитное дело Имперской столицы поддерживается властями города. Выражаясь современным языком, «хороший рекламный ход».107

В настоящее время в здании располагается северо-западный филиал Росбанка.

Привлекает и еще одно банковское сооружение, построенное в конце XIX века, – здание Петербургско-Азовского коммерческого банка (Невский пр., 62, 1896–1898, арх. Б. И. Гиршович). В этой постройке, наряду с чертами историзма, выразившимися в использовании архитектором барочных мотивов (к примеру, разрывного фронтона), проявляются и элементы модерна. Последние можно обнаружить в несимметричном решении фасада. Главный вход располагался сбоку, тем самым ведущей становится боковая ось фасада. Она акцентирована огромным арочным окном, фронтоном, декоративными элементами. Своей строгостью фасад рождает и ассоциации с классицистическим решением.

И опять здесь торжествует бог торговли. Скульптурное изображение головы Меркурия буквально «прорывает» фронтон здания.108 На сей раз ее масштаб таков, что голова Меркурия служит доминантой скульптурного декора верхнего регистра сооружения и действительно увенчивает собой здание банка. Мощные змеи кадуцея обвили шею бога.

Кадуцеи помещены и в корабельных рострах, украшающих фасад банка. Как отмечалось выше, такая композиция символизирует «путешествие» капитала или «захват» им новых территорий. Изображение кадуцея сочетается еще и с другими фигурами – якорем, снопом колосьев пшеницы, имеющими как «прямое», так и символическое значение. Действительно, Россия в конце XIX века имела большую прибыль от торговли пшеницы с заморскими странами. Мореплавание (якорь) служило торговле (кадуцей). А зерно, как и кадуцей, символизировало достаток. Следует отметить, что, как писали в своих исследованиях Б. М. Кириков и Е. Б. Лапина, ростр и якорь в этой композиции олицетворяли собой еще и Азовское море. Кадуцей, помещенный в ростр, окружают и ветви лавра. Лавр здесь не только символ славы, но и намек на то, что с помощью лавровой ветки, окунутой в священный источник Меркурия, купцы смывали с себя вину за возможный обман при проведении сделок.

Скульптурный декор банка интересен и тем, что здесь проявляется связь Меркурия с Фортуной – банковским операциям должна сопутствовать удача. Так, в декоре фасада, наряду с атрибутами бога торговли, можно встретить и атрибуты богини – знаменитое колесо Фортуны. Оно помещено на кронштейнах главного входа, над окнами второго этажа невского фасада. Есть здесь и пример совмещения в одной композиции колеса фортуны и кадуцея. Этот рельеф помещается над аркой входа. Мотив колеса Фортуны появляется и в интерьере – его можно увидеть в декоре лестницы, ведущей в операционный зал, и в лепнине самого зала. И здесь он также сопровождается изображениями маски Меркурия и кадуцея.

В таком сочетании атрибутов Меркурия и Фортуны отражается не только переменчивая судьба банкиров, но, может быть, и личностный успех самого архитектора, испытавшего благоприятный поворот судьбы, вероятно, не без помощи богини удачи.

Борис Иович Гиршович происходил из небогатой еврейской семьи, проживавшей в местечке Кореличах Минской губернии. Его успех на поприще искусства во многом зависел от удачного знакомства со знаменитым скульптором Мардухом Матысовичем Антокольским, испытавшим также превратности Фортуны. Благодаря создателю скульптурного образа Ивана Грозного Гиршович попал после учебы в провинциальной виленской рисовальной школе в столичную Академию художеств, какую и закончил в 1889 году.

Но, чтобы закрепить успех от архитектора потребовались недюжинные усилия. Только вследствие огромной работоспособности он реализовал открывшиеся возможности, предоставленные судьбой. Своим сотрудникам по архитектурной деятельности он не раз говаривал: «Двадцать раз нарисовать и двадцать первый еще переделать».109 Талант, помноженный на труд и, конечно, удачу, обеспечил архитектора многочисленными заказами. Так что ввести в скульптурный декор здания колесо Фортуны было значимо не только для судьбы банка, но и для самого архитектора.

Но если творческая судьба Гиршовича складывалась благополучно, то судьба самого Петербургского Азовского коммерческого банка отличается взлетами и падениями. После постройки здания знаменитый Азовский банк был ликвидирован. Здание передали Северному банку. По завершении реконструкции здания в 1909–1910 гг. арх. А. К. Шпигелем хозяин дома вновь сменился. На этот раз им стал Русско-Азиатский банк, объединивший Северный и Русско-Китайский банки. Когда же задумали построить новое здание для Русско-Азиатского банка, превратившегося в одно из могущественных финансовых учреждений страны, произошла революция.

Кстати, после октябрьского переворота здание долгое время использовали по назначению, то есть как банковское. Здесь поочередно обитали следующие организации: Ленинградская областная контора Государственного банка СССР, Куйбышевское отделение Госбанка, Центральная сберкасса. А позднее и банк «Санкт-Петербург».110 Незначительные изменения интерьеров произошли в 1999–2000 годах, когда это понадобилось для их использования в качестве торговых залов универмага «Невский подиум». Напомним, что в период реконструкции здания компании «Зингер» здесь располагался и знаменитый магазин «Дом книги». Ныне в здании располагается магазин «ZARA».

Итак, менялись и меняются хозяева, но здание Азовского коммерческого банка долгое время не подвергалось кардинальным переменам. Фортуна благосклонна к зданию, но не к банкам в нем помещавшимся.

Следует отметить, что колесо Фортуны очень редко появляется в декоре сооружений Петербурга. Из зданий, украшенных этим мотивом и располагающихся на Невском проспекте, можно выделить еще дом Вавельберга (см. о нем ниже) и дом банкира Г. Г. Блок-ка (Невский пр., 65, 1902–1904, арх. Л. Л. Фуфаевский).

Владелец последнего – Г. Г. Блокк действительно испытал превратности судьбы – из конторского служки она вывела пробивного турецкого верноподданного в банкиры. Но, несмотря на то, что он пытался умилостивить богиню Фортуну, поместив ее колесо на фронтон своего дома, удача от него отвернулась. Его дело потерпело крах, трагична была и сама кончина разорившегося Блокка.

Выходит, что в декоре банковских сооружений и домов банкиров «приживались» только надежные символы достатка – кадуцеи, грифоны, рога изобилия…

Итак, поиск скульптурного решения банковских зданий в период эклектики самый интересный. Напомним, что одно из первых банковских зданий – Русский для внешней торговли банк – еще «заимствует» скульптурный декор доходных домов, «меняя» только материал с гипса на камень. Следующее, по времени создания, банковское сооружение – здание Первого общества взаимного кредита – приемом соединения декоративной скульптуры из гипса и металла «приближается» по значимости к постройкам государственного характера первой половины XIX века (к примеру, к зданию Сената и Синода, где архитекторы и скульпторы использовали в оформлении указанный выше прием). В одном из последних банковских зданий,