Волшебники, богохульники, еретики в сетях российского сыска XVIII века - Елена Борисовна Смилянская

Действия Домны, точно соответствующие ритуалу парцеллярной магии, повторила в 1761 г. дворовая Федосья Наумова. Учила Федосью вдова Татьяна Ильина: «чтоб она, Федосья, взяв какую ни на есть тряпочку, и положила под пазуху, и как оная вспотеет, то б она, тот пот выжав в какой ни на есть напиток, и дала выпить означенной госпоже, и как-де она выпьет, то оная госпожа ее до нее Федосьи будет добра». Татьяна Ильина, похоже, не была «профессиональной волшебницей», «слов» она, кажется, не говорила, к тому же признала, что «о вышеписанном девке говорила она, Татьяна, с сущей простоты своей, ибо она об оном слышала во время ее содержания в Санкт-Петербургской губернской канцелярии под караулом в остроге...»{300}.

Развязка магического действа имела значительно больше вариантов, нежели все предыдущие его части. Иногда его участников ждала удача — так, например, было с веневской крестьянкой Федосьей Самойловой или конюхом Демидом Еремеевым. Но чаще все усилия волшебника и «заказчика» проку не приносили; в описываемых нами случаях магические опыты заканчивались подозрениями окружающих, слухами, доносом, следствием, а порой и пытками в местных и центральных учреждениях светской и духовной власти. Впрочем, «волшебники» и сами относились к результатам своей практики с осторожностью. Точнее всего о магическом действе было сказано в 1776 г. дворовым человеком Семеном Стефановым: «вышеписанной дворовой человек о помянутых заговорных и приворотных письмах, чтоб они непременную силу имели, не утверждает, а при разговорах с ним, дьячком (Федором Стефановым. — Е. С.), об оных сказывал, что он все то чинит на удачу»{301}.

Была ли действительно опасная магическая практика занятием «на удачу», верил ли сам «волшебник» в силу своих действий или был только «мошенником», творящим «обманство» ради «прибытков», как утверждалось в указе Анны Иоанновны 1731 г.? Ответ на этот вопрос в судебно-следственной документации найти на первый взгляд просто. Как и в деле Петра Салтыкова, большинство волшебников, представ на допросах, предпочитали именовать себя «обманщиками», нежели признаться в деле «духовном», за которым могло возникнуть обвинение в богоотступничестве и ереси. Крестьянин Зот Грезин выразил общую защитную позицию так: «Оной наговор чинил он только для того, чтоб ему от того пропитатца, понеже-де он пропитание себе имел скудное, а не для какова людям, также и скоту вреда»{302}.

Откровенное надувательство легковерного «заказчика» — безусловно, случай нередкий. Так, семнадцалетний певчий оперного дома в Летнем саду Семен Соколов, чтобы умилостивить дворецкого, обратился к дворовому Ануфрию, который обещал найти волшебника и на другой день познакомил Соколова с дворником Тихоном Дмитриевым. На допросе Тихон рассказал, что Ануфрий принес ему корень и велел что-нибудь наговорить (sic!), — тогда, дескать, Соколов напоит их в кабаке. Тихон притворился, что на корешки наговорил, и получил за это от Соколова шелковый платок{303}.

Но самым откровенным мошенником показал себя на следствии москвич Савелий Бушуев, продемонстрировавший при этом знание ритуала заговаривания на соль, магического использования воска и корешков.

В 1753 г. после Пасхи, когда «Савелий был для гуляния на Красной площади, в то время подшед к нему, Савелию, [женка Анна и] <...> стала говорить: «Есть-де придворной камердинер Карнович, и у него человек ищет такого человека, кто б зделал то, чтоб того человека реченной господин ево <...> любил, за что он тому человеку, кто оное зделает, даст 5 рублев»» (л. 5об.). Савельев согласился, и вот Анна и дворовый Карновича Федоров пришли к Савелию Бушуеву, и дворовый «просил ево, Савельева, дабы он по обещанию то, чтоб госпожа и господин ево любили, учинил, за что обещал дать ему, Савельеву, денег пять рублев. То он, Савельев, велел промыслить соли <...>, кою соль, взяв, оной Савельев, отшед от оных женки и человека Федорова, тихо якобы наговаривал и, отдав тому человеку оную соль, сказал, чтоб он тое соль в чем-нибудь давал тому господину своему, и оной господин ево, Федорова, любить станет. И в то время реченой человек Федоров дал ему рублевой манет, и после того оне разошлись, причем сказал он, Савельев, тому человеку, Федорову, ежели он, Савельев, понадобитца, то б искал ево, Савельева, на рынке, что в Лафертове (Лефортове. — Е. С.)» (л. 6–6об.). Федоров встретил Савельева через неделю и жаловался, «что он, Федоров, тому господину своему реченую соль в кушанье давал, токмо-де помочи нет, и просил ево, Савельева, дабы он, Савельев, как можно то сделал. То он, Савельев, выняв у себя ис кормана воск, дал тому человеку Федорову, дабы он тот воск у себя в кормане носил, от которого-де тебе будет помощь» (л. 6об.). И на другой день Федоров «дал ему, Савельеву, полтинник и зверх того, купя на деньги ево, Федорова, в фартине вино, пили» (л. 6об.). Савельев, разохотясь, обещал еще корешок (а корешки купил он в городе на одну копейку). «А колдовства и волшебства он, Савельев, за собою и ни за кем не знает<...>, и ничего, чтоб привесть <...> оному человеку Федорову влюбление, кореньев не давал...» (л. 7об.), все делал «обманно из денег» (л. 18) «и кроме того обманства, ни в чем не винился» (л. 20){304}.

В пользу того, что магия в XVIII в. оказывается прибыльным мошенничеством, казалось бы, может свидетельствовать и тот факт, что колдуна все чаще начинают разыскивать на рынке и что его услуги оцениваются порой в значительную сумму. Вот какие прибыли получали за свои услуги волшебники в России XVIII в.:

Источник

Вид магического действия

Год

Плата

РГАДА. Ф. 371.Оп. 1.Д. 4470

Два наговорных зелья, куплены у нищего дворовой Ефимьей Михайловой — одно, белое, она подсыпала дворовой Матрене, чтобы «испортить» соперницу и «отсушить» от нее жениха, а другое, зеленое, давала помещице, чтобы сделать «милостивой».

1702

2 алтына

РГАДА· Ф. 371.Оп. ЕД. 14309

Лечение с наговором, которым зарабатывал записной рыбак Максим Афанасьев, живущий в Москве на Кузнецкой улице.

1708

1 гривна за сеанс

РГАДА. Ф. 371.Оп. ГД. 1272

Наговорные коренья для порчи помещика, полученные от крепостного Минки Буслаева.

До1719

Полтина

Новомбергский Н. Я.{305}

Корешок, данный дворником Тимофеем Мокрушей тульскому подьячему Павлу Петрову, чтобы начальство было добрым.

1720

5 или 10 копеек

РГАДА. Ф. 371.Оп. ГД. 1409

Гадание и лечение дьяка Василия Васильева.

1721

Угощение в кабаке

РГАДА Ф. 7 Оп. ГД. 370 (ч. Г Л.101)

Лечение Георгия Зварыкина у знахаря-слепца в Москве.

1724

«Рублевик»

РГИА. Ф. 796.Оп. 8.Д. 379

Балахонец Никифор Растегаев «на прикупном дворе