Омский альманах. Книга первая - Сергей Петрович Федотов

Прощается с нами.

А ветры вослед

Запевают в бегу,

И вторят им песнею

Дружно матросы.

У пристани людной

На берегу

Отпели

Причальные тросы.

Далекие звезды,

Пора на покой,

Меня вы узнали

По сонной походке.

И долго я слышал

Еще за собой —

Сиреной исходят

Моторные лодки.

Николай Копыльцов

КАТУНЬ

Сонет

Река лиловая, закованная в кручи,

Ревет как зверь, о валуны дробясь.

Колышется повсюду пены вязь.

Ревет Катунь. Тропа взмывает круче.

Ревет Катунь. Гремит ли гром могучий

И как мгновенье пролетает час, —

Я слушаю, над бездной наклонясь,

Потоков горных дифирамб певучий.

Зачем меня так трепетно зовет

Сон голубой первичной колыбели,

Падение молочнобелых вод,

И этот край, где сердце воздух рвет,

Где хищные оскалились ущелья

И поползла змея косматой щелью?

Сергей Казаков

СТИХИ

ПЕСНЯ ТАКОМБАЯ

Далеко — престарелая тишь,

Где шуршал саксаул и камыш.

У далеких озер, у курганов

Прогоняли мы байских баранов.

На дороги веселого дня

Наша сила выводит коня.

Конь, расти и силен и высок,

Набирай травостойный сок,

Чтоб соски молодых кобылиц

Были сладки, как сок медуниц,

Чтоб лошонок резвился и рос,

Чтобы радовался колхоз…

Набирай, конь, упругую рысь,

Мы в хорошую вымчали жизнь.

Горе, бедность ушли в века.

Песнь моя, ты теперь далека —

Песнь последнего бедняка.

БАЙДОГУЛ

Старый мир разлетелся, как дым.

Байдогул не пойдет за калым.

За калым не возьмешь Байдогул,

Как на тощем коне — байгу.

Ты и силой ее не возьмешь,

Встретя взгляд, от нее отойдешь.

        Байдогул как ветер сильна,

        Байдогул как ветер вольна.

        Да, вольна, как ветер степной,

        Не захочет — не будет женой.

Опрокинулся старый мир:

Байдогул — полевой бригадир,

Средь ударниц первой слывет,

Средь казашек встречает почет,

Улыбается счастье ей

Тремя сотнями трудодней.

        И любимый ее — Абакир

        По-иному встречает мир:

        Там, где льется весенний свист,

        Самый лучший он тракторист.

        На нее он однажды взглянул —

        Полюбила его Байдогул.

У людского большого костра

Собирает их книга-сестра.

Пусть приходит шайтан-зима,

Байдогул позовет… Сама

Примостится у теплой плиты,

Толстых книг развернув листы.

И польется к ним мудрость из книг:

Сталин скажет, как строить дни,

Чтоб старье разлетелось в дым,

Чтоб веселым и молодым

Схоронить навсегда калым!

Михаил Завязочников

В УЗКОЙ ПАДИ

Очерк

Сторожевой катер показался из-за скалы, преграждавшей вход в бухту, и помчался вдоль берега. В иллюминаторах засверкало вечернее солнце. Длинная тень легла на изгибы волн, отброшенных быстрым движением судна.

На палубе находилась вся команда катера, свободная от вахты. Взгляды краснофлотцев пытливо устремились вперед. В неподвижности фигур чувствовалось напряженное ожидание.

Возле борта стоял застывшим изваянием боцман Старков, рассматривая в бинокль море. Широко раскинувшееся, оно казалось таинственным темнеющим зеркалом, в котором отражалось чистое, ни единой тучей не запятнанное небо. В полукружья бинокля изредка попадали застывшие возле сетей рыболовные кунгасы. Мачты их казались тонкими, словно вычерченными карандашом. Неожиданно в поле зрения Старкова вплыло пятно дыма, и тут же показался пароход. Он держал противоположный курс и медленно скрывался за линией горизонта.

Старков опустил бинокль и пожал плечами:

— А все-таки мы их найдем.

— Как скоро найдем, товарищ боцман? — к Старкову подошел молодой краснофлотец Грушин, одетый в чистый рабочий костюм с синим воротником. Грушин быстрым движением заломил бескозырку и снова опустил ее на лоб.

— Скоро, скоро, Грушин, — ответил Старков. — Не уйдут, это уж будь уверен.

И деловито добавил:

— Затралим голубчиков, как ивася сетью.

Прищурив глаза, Старков озабоченно взглянул на солнце, окруженное ослепительными золотыми стрелами, готовое погрузиться в море.

Из радиорубки показалось бледное от усталости лицо радиста. Он помахал какой-то бумажкой и крикнул:

— Вахтенный! Радиограмма!

— Есть!

Вахтенный краснофлотец подбежал к радисту и, едва тот успел закончить последние слова, как бумажка была уже в руках командира. Командир, быстро прочитав бумажку, взглянул на часы и нажал кнопку звонка. Затем, наклонившись к переговорной трубке, коротко бросил:

— Самый полный ход!

Сильнее загудели моторы, скрытые под тонкой железной палубой, и катер, набирая скорость, помчался вперед. Разрезанные форштевнем, толщи воды с однообразным шумом отлетали от бортов пенистыми валами. По правому борту поплыли назад каменистые, изрезанные дождем и ветром сопки хребта Сихотэ-Алиня. Каменистые склоны, покрытые зарослями кустарника и выгоревшей от солнца травой, были своеобразно красивы нетронутой дикостью.

В пади бродило стадо оленей, но никто не обратил на него внимания.

Командир взглянул на пушку и пулемет. Чехлы их были сняты.

Краснофлотцы, собранные, подтянутые, были готовы в любую минуту выполнить приказ командира. Сигнальщик, весь обратившийся во внимание, прильнув к стеклам стереотрубы, непрерывно покручивая винты управления, ловил каждую точку на поверхности горизонта. Глазами его сейчас смотрел вперед весь катер.

Перед катером, играя, промчались стаей касатки. Огромные морские звери, темносерые, с белыми грудными плавниками, хищно извиваясь, выпрыгивали из воды. Но, не в силах угнаться за катером, они снова ныряли в глубину.

Грушин вопросительно посмотрел на боцмана. Старков одобряюще крякнул. Он понимал Грушина без слов.

— Ничего… Катер, что стрела. Не в первый раз.

Сигнальщик быстро докладывал о чем-то командиру, не отрываясь от стереотрубы. Командир, выслушав его, дернул ручку телеграфа. Послышался ответный бой звонков исполненного приказания. Катер задрожал от работы винтов на задний ход и, пройдя еще несколько метров, застыл на месте, окруженный водоворотом вспененной воды. Почти невидимый на сером фоне скал, в чем помогал ему защитный цвет, издали он мог казаться только ответвлением скалы.

— Так и есть, на ходу спускают шлюпку, — Грушин оторвался от бинокля и передал его Старкову. — Посмотрите.

Старков увидел силуэт океанского парохода с высокими черными бортами и желтой трубой. Пароход четко выделялся на небосклоне, позолоченном закатом. От борта отвалила маленькая шлюпка. Было видно, как быстро взлетали весла. Шлюпка направилась к берегу.