Стихи обо всем - Дмитрий Борисович Воденников

особенно когда она – навеки.

За то, что вы – своей мужской работой,

меня с ума сводили ежедневно,

за то, что пахли вы – мужским

          и крепким потом,

мы с вами встретимся – (все сразу!)

          непременно.

…Но что-то мне сегодня подсказало:

не в этот раз и не на этом свете.

Нет, мой бесценный, это ты – бессмертен,

а я в тебе – умру, тридцатилетним.

За вас за всех

трепещущих у школы,

сгоревший весь, с изнанкою лица…

– Да не сгоревший я, – лиловый я,

          лиловый,

пурпурный, розовый, багровый —

          до конца…

«В тот год, когда мы жили на земле…»

Кс. Р. и Е. Р.

В тот год, когда мы жили на земле

(и никогда об этом не жалели),

на черной, круглой, выспренной – в апреле

ты почему-то думал обо мне.

Как раз мать-мачеха так дымно зацвела,

и в длинных сумерках я вышел

          из машины

(она была чужая, но была!)…

…И в этот год, и в этот синий час —

(как водится со мной: в последний раз)

мне снова захотелось быть – любимым.

Но я растер на пыльные ладони

весь это первый, мокрый, лживый цвет:

того, что надо мне, – того на свете нет,

но я хочу, чтоб ты меня – запомнил…

– Ведь это я, я десять раз на дню,

катавший пальцами, как мякиш или глину,

одну большую мысль, что я тебя люблю,

(хоть эта мысль мне – невыносима),

стою сейчас – в куриной слепоте

(я, понимавший все так медленно,

          но ясно)

в протертых джинсах,

не в своем уме.

…в тот год, когда мы жили на земле —

на этой подлой, подлой, но – прекрасной.

апрель 2004

Шиповник forever

в первый раз я увидел тебя – в шесть лет,

второй раз – когда мне стукнуло 35,

в третий раз я увижу тебя – перед смертью,

а больше я тебя уже никогда не увижу.

1.

За то, что ты – не абы как, а трижды —

вдруг вспыхнувший в моей июньской тьме,

я все равно тебя – когда-нибудь увижу:

в гробу, в России, в дочери, во сне.

2.

Я тебя обожаю… За то, что – имперский,

          тяжелый,

засучив рукава, так насмешливо,

          так безнадежно

ты смотрел на меня

(слишком красный и слишком лиловый) —

ты за это за всё

мне приснился вчера – белоснежным.

3.

Дорогой мой, желанный, единственный,

          счастье мое! —

всё, что я обещал, – всё сбылось

          (только всё как-то слиплось, слежалось…).

…Но зато – о, как долго томилось

мужское твоё молоко,

как смешно и по-детски оно

на твои рукава – проливалось.

4.

Я искал тебя – всю свою жизнь на таком

          подмосковном ветру,

я писал тебе длинные письма,

          но всё бесполезно.

– Я увидел тебя в первый раз —

          в одна тыща затёртом году,

а теперь ты меня положил

на лопатки – на теплую землю.

5.

Так что – я ненавижу тебя…

И за весь мой истерзанный вид,

за шиповник, несбывшийся мой,

          и за весь твой volksvagen позорный…

(… дорогой мой,

бесценный,

родной —

у тебя ничего не болит?) – У меня ничего

          не болит,

я хотел бы – в четвертый, в четвертый!..

«Мужает голос и грубеет тело…»

Мужает голос и грубеет тело,

но всё по-прежнему во мне —

          свежо и звонко.

Я подниму себя – привычно, между делом,

легко и убеждённо, как ребёнка.

А ранней осенью – жизнь зацветёт,

          как школа,

начнёт букетами и ранцами кидаться,

но зрелость с юностью