Великие ученые древности. Семь греческих мудрецов, или Заря наук - Луи Фигье

Этот коварный человек, желая угодить Дионисию, остановился у острова Эгины и высадил на него Платона. Между тем, вследствие вражды двух государств, всякий афинянин, попадавший на Эгину, был предаваем смерти. Вот какую участь приготовил философу Полуид, не желавший сам омочить руки в невинной крови.

К счастью, расчет его не оправдался. Когда Платона привели перед судьями Эгины, то некоторый киренаик, по имени Анникерис, знавший его по славе и видевший его в Афинах во время девяноста восьмой олимпиады, решился купить его в рабство и заплатил за него тридцать мин.

Итак, наш философ подвергся участи Эзопа. Но его рабство было коротко. Анникерис почти тотчас возвратил ему свободу и отпустил в Афины, не взяв никакого выкупа.

«Не одни афиняне, – сказал он, – знают Платона, и не они одни достойны оказывать ему услуги!»

Прекрасные слова, свидетельствующие о той прочной славе, которою пользовался в Греции Платон!

По другим известиям, философ был выкуплен из рабства Дионом.

Платон с учениками в садах Академии. Гравюра XIX в.

Получив свободу, он воротился наконец в Афины и основал тут в 388 г. до Р.Х. свою знаменитую школу философии. Он поместил ее в предместье города, в месте, окруженном деревьями и называвшемся Академиею, по имени некоторого Академа, которому оно некогда принадлежало. Академия находилась возле Керамика, площади, название которой напоминало, что тут когда-то жили горшечники, и которая была теперь одною из лучших частей Афин. Тут стояли статуи Дианы, многие храмы, портики, театры, гробницы Фразивула, Перикла, Хабриаса и воинов, убитых при Марафоне, а также памятники некоторым другим гражданам, оказавшим услуги республике. Были здесь также статуя Амура, и алтари, посвященные Минерве, Меркурию, Юпитеру, Аполлону, Геркулесу, Музам и трем Грациям. Древние платаны покрывали своею тенью эту великолепную площадь.

Академия тоже представляла обширный сад, с рощами и статуями. Но лучшим ее украшением был глава школы, окружаемый такими учениками, как Спевсипп, Ксенократ. Аристотель, Исократ, Гиперид и Демосфен. Женщины тоже приходили на уроки Платона, как некогда – на уроки Пифагора. Между ними называют гетеру Ластению из Мантинеи и Аксиотею из Флиазиса, приходивших в Академию в мужской одежде. Тут было стечение людей всякого рода и всех стран. Платон был красив и говорил с величайшим изяществом на самом прекрасном из греческих диалектов; понятно восхищение, которое он внушал.

Платон заимствовал у Сократа только основные нравственные идеи и превосходный метод. Но его способ преподавания был совершенно другой. Сократ разговаривал, Платон держал длинные речи. Он мог говорить долго, подобно Цицерону. Он умел прекрасно завершать период, обильный вставочными предложениями, составлявшими только пояснение и развитие главной мысли. Его мысли, обширные и тесно связанные, могли изливаться с полной ясностью только в потоке гармонической и почти ритмической речи. Невозможно забыть, что он некогда был поэтом. Аристотель, по словам Диогена Лаэртия, говорил, что слог Платона есть средина между прозой и стихами.

Но с этих пор он уже совершенно посвятил себя философии.

Спустя некоторое время после открытия школы ему стали говорить, что Дионисий боится, как бы Платон не отомстил ему, рассказав об его коварстве.

«Я слишком занят философией, – отвечал он, – чтобы вспоминать о Дионисии».

Несмотря на прежние беды, Платон еще раз согласился побывать в Сицилии. Смерть Дионисия Старшего не возвратила сицилийцам свободы, но много хорошего ожидали от наследовавшего ему сына, Дионисия Младшего. Дион писал к Платону и просил его приехать в Сицилию. Сам Дионисий прислал в Афины посланников с убедительными письмами. Наконец многие пифагорейские философы присоединились к просьбам Дионисия и убеждали Платона, что он не должен пропускать этого случая – сделать философом одного из царей.

Платон затруднялся, но, принимая в соображение, что, направив к добру одного человека, он может сделать счастливым целый народ[44], он победил свои колебания и поехал в Сиракузы. После двадцатилетнего преподавания он покинул свою школу и предоставил ее управлению Гераклида Понтского, одного из лучших своих учеников.

Платону было более шестидесяти лет, когда он решился возвратиться в Сиракузы. Его сопровождал племянник и ученик, Спевсипп.

Дион внушил Платону надежду, что новый тиран расположен пользоваться его уроками и управлять по его наставлениям. Платон мог думать, что на этот раз с Дионисием Младшим взошла на трон философия. Действительно, этот государь принял его с великими почестями. Он выслал для его приема галеру, украшенную повязками, как это делалось для принятия статуи какого-нибудь бога. Когда философ сошел на берег, он вышел к нему навстречу и посадил его в великолепную колесницу. Прибывши во дворец, он велел совершить торжественное жертвоприношение, чтобы возблагодарить богов за ниспосланный ими дар[45].

Действительно, в первое время молодой царь руководствовался правилами философа и советами Диона. Он являлся публично без стражи, принимал жалобы и просьбы своих подданных и сам разбирал их тяжбы с полным правосудием.

Но это продолжалось недолго.

Дионисий Младший сперва изгнал Диона, против которого прежде всего вооружилась клевета, чтобы лишить Платона его поддержки при дворе.

Но после этого изгнания Платон и не хотел никакой поддержки. Он желал покинуть Сиракузы и уже не оставлять своей школы. Дионисий, однако, думал иначе. Чтобы утешить его в потере Диона, он удвоил свои заботы и знаки уважения к философу.

«Так как он боялся, – говорит Саверьев, – что Платон оставит Сицилию без его позволения, то он поместил его в своем дворце не ради бóльшей почести, как он сам говорил, а чтобы не выпускать его из виду. Тут он предложил ему свои сокровища и свою власть, прося его полюбить его больше, чем Диона. Но сердце философа можно приобрести не почестями и богатствами, а только мудростью и добродетелью. Поэтому Платон отвечал Дионисию: “Я полюблю вас, как Диона, когда вы будете так же добродетельны, как Дион”.

Царь всячески хотел его успокоить. Он употреблял попеременно угрозы и ласки, но ничто не могло смягчить его. Платон жаловался на то, что его держали насильно. Это был действительный плен, в котором он долго жил бы, если бы наступившая война не заставила Дионисия отпустить его.

При этом царь хотел осыпать его подарками, но Платон твердо отказался от них. Он потребовал от царя только одного обещания: возвратить Диона, когда война кончится. Когда он был готов уже ехать, Дионисий сказал ему: “Платон, когда ты будешь в Академии с твоими философами, ты будешь говорить обо мне много дурного”. – “Не дай Бог, – отвечал ему Платон, – чтобы мы